Неповторимая любовь

 — Будь ты проклят, Слоан! — тихо выпалила она, досадуя на то, что желание в ней вспыхнуло так стремительно и все мысли и протесты мгновенно улетучились из головы. — Слоан…

— Сабрина, ты моя жена. Мы женаты, и у нас будет семья.

— Слоан…

— Сабрина, у меня с ней ничего не было.

— Я видела, как она выглядывала из окна.

Он придвинул ее ближе, и Сабрина невольно напряглась. Она чувствовала, как его пальцы отводят в сторону волосы и губы касаются шеи.

— Я хочу тебя. Хочу иметь детей.

Он хотел детей! Сабрина была уверена: скоро его мечта осуществится, но молчала, охваченная сладким пламенем его ласк, радуясь только его близости.

Он предался любви, не скрывая страсти и жажды, переполнявших его во время каждой разлуки. Сабрина не могла бороться с безумными, сладкими ощущениями, которые он вызывал в ней, и не хотела отрицать, что наслаждается его ласками.

Когда буря страсти миновала, Сабрина поняла, что Слоан лежит, глядя в темноту. Ей показалось, будто их разделила пропасть.

Внезапно он легко поднялся и оделся, не зажигая света.

Сабрина поняла, что он уходит, хотела позвать его, но не решилась.

На пороге он помедлил и оглянулся.

— Я не солгал, — сообщил он.

— Я не обвиняла тебя во лжи, Слоан.

— Неправда.

— Я никогда не говорила…

— Не словами, Сабрина, не словами.

Он ушел. Звук захлопнувшейся за его спиной двери был похож на грохот выстрела.

Глава 18

Генерал Терри помог Кастеру составить письмо к президенту Гранту. Несмотря на то что Грант до сих пор не простил Кастера, газеты воспевали его как героя.

Наконец Грант смилостивился. Терри по-прежнему возглавлял кампанию, а Кастеру было поручено командование своим подразделением. Он сиял от радости.

Терри и Кастер прибыли в форт Авраама Линкольна, где седьмой кавалерийский полк поспешно готовился к выступлению.

Накануне начала кампании на плацу был запланирован бал. Солдаты с воодушевлением взялись за работу, сооружая танцевальную площадку.

За прошедшие дни тревога Сабрины не развеялась. Слоан игнорировал ее, проводя все свободное время в компании других офицеров и возвращаясь домой за полночь.

В свою очередь, Сабрина держалась отчужденно. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Когда их руки случайно соприкасались — например, если Сабрина передавала ему чашку, — она вздрагивала и быстро отстранялась.

Казалось, между ними установилось молчаливое согласие, поскольку никто вокруг не замечал их вражды. В присутствии посторонних они были вежливы и любезны друг с другом.