Неповторимая любовь

Его близость была приятна, она дразнила, искушала и соблазняла.

Наконец Сабрина решилась поднять глаза.

— Нам давно пора одеться и отправиться в путь, — произнесла она, но голос подвел ее, прозвучав хрипло и неуверенно.

Он улыбнулся:

— Правда?

Сабрина скованно кивнула, стараясь забыть о своей обнаженной груди и не замечать опасной близости его тела. Ей стало душно, кровь прилила к щекам. Она ощущала его взгляд, биение его сердца, учащающееся дыхание и… твердость тела. Они лежали в более чем интимной позе.

— Неужели ты думаешь, что можно отрицать очевидное, Сабрина?

Отрицать очевидное… Именно это она и пыталась сделать.

— Это чем-то напоминает падение с лошади, — заметил он, и в его темных глазах блеснула насмешка.

— О чем ты говоришь?

— О любви.

— О Господи, ты сравниваешь… — Ей никак не удавалось подобрать слова.

— Близость между мужчиной и женщиной, — подсказал он.

— С верховой ездой?

— Вот именно.

Сабрина недоверчиво уставилась на него, не зная, смеяться или плакать.

— Я не прочь попытаться, — наконец произнесла она.

— И я… — еле слышно ответил он. Взяв ее за запястья, Слоан закинул ей руки за голову и склонился над ней, неотрывно глядя в глаза. Он коснулся ее рта горячими, открытыми и настойчивыми губами. Сабрина почувствовала сладкое, соблазнительное вторжение его языка, ощутила силу мускулистого тела, прикосновение твердой плоти к бедру…

Казалось, солнце облило ее обжигающими лучами.

Сабрине хотелось сопротивляться, объяснять, что она не в состоянии быть с ним. Хотелось отрицать свои чувства — сладкий, пронизывающий трепет где-то в глубине лона, но Слоан оказался прав: она стала бы отрицать очевидное.

Его губы двигались то легко, едва заметно, то с силой, дразнили и требовали, пока Сабрина не поняла, что отвечает на поцелуи, жаждет их. Внезапно он отстранился, спустился ниже и обвел языком ее пупок, осыпал ласками нежную плоть живота.

Только теперь Сабрина поняла, что ее руки свободны. Она запустила пальцы в волосы Слоана, нежно перебирая их.