Непокорная: во власти истинных

— Тебе не добраться до меня, — усмехнулся демон, и тело пронзила резкая боль, когда под воздействием его взгляда, кости в крыльях переломились.

Громкий крик вырвался из горла. В глазах потемнело от безумной агонии.

Встряхнув меня, демон гортанно рассмеялся.

— Яра! — держась за остатки сознания, слышала голоса любимых, понимая, что не имею права сдаваться.

— Смотрите! Вот она, ваша истинная! — трусил меня в руке мужчина, сильнее сжимая горло.

Легкие горели, мне не хватало воздуха. Как бы хотелось отключиться, уйти в спасительное забвение, но я не могла сдаться так просто!

Этот ублюдок искалечил мою жизнь! И теперь хочет отнять ее…

— Смотри, Калисия! Вот твое синее пламя! — ликуя от собственной победы, он повернулся к правительнице, что была прижата его магией к стене.

Видимо, решив, что я уже не опасна, правитель Харальд лишь удерживал меня и, радуясь легкой победе, сосредоточил свою магию на моих мужчинах и нагах, напряженно шипящих от боли.

— Хм… даже самому теперь смешно! И как я мог переживать из-за тебя? Мелкая никчемная девица, способная только ноги раздвигать перед принцами. Явилась сюда, мстительница! А теперь только и можешь, что хныкать, — продолжал он давить на раны.

— Яра, вспомни! — срывающимся на хрип голосом крикнул Даласар.

Я не могла сдаваться! Не имела права!

Обвисшие переломанные крылья не шевелились, причиняя мучительную боль. Цепляясь за удерживающую меня руку, в надежде ослабить давление на горло, лишь носочками доставала до земли, выискивая взглядом своих мужчин.

Из уголков губ Даркаса сочилась кровь, пока он продолжал бороться с ядом правителя Харальда. Аласдэр тоже был не в силах справиться с пугающей отравой, заполняющей помещение…

Нет!

Глубоко вздохнув, призвала свою магию, вспоминая наставления Даласара.

“Тяни силы из внешней среды! Резерв не должен опустеть!”

Подобно губке, ощутила, как темная магия проникает в мое тело, разжигая синее пламя, которое еле уловимо тлело, ища лишь небольшое дуновение.

Резкая вспышка распространила синий огонь по всему залу.

Громкие крики правителя болезненным звоном резанули слух, и его пальцы разжались."

"Стоять было чертовски тяжело, но я не имела права показывать свою слабость.