Непокорная для боссов

И хоть в его голосе не было ни капли тепла, а только сухое раздражение, я почему-то уловила… заботу? Нет! Ее невозможно было уловить! Наверное, я просто хочу это услышать, вот и придумываю то, чего нет! Или не придумываю?

Тем не менее, я буквально кожей ощутила чувство безопасности и, выдохнув напряжение, позволила себе приступить к еде.

Глава 7.

Расправившись со своим обедом, мы вновь вернулись в офис. Холодность Сабира уже не так сильно расстраивала меня, но и Симон не позволял себе таких милых задвигов.

День пошел по намеченному плану, где каждый ""винтик"" большой офисной машины принялся готовиться к завтрашней презентации.

— Голубушка моя, — не выдержала женщина ближе к пяти вечера. — Что ты себя так загоняешь по пустякам? Тебе неудобно, что я стала свидетелем вашего с Симоном воркования?

Мы как раз закончили собирать по пакетам подарочный мерч: стильные ручки и ежедневники в кожаном переплете с логотипом компании.

От вопросов Риммы Юрьевны мои руки повело, и я выронила один из пакетиков, но тут же неуклюже подняла его.

— Эм... воркования? — переспросила я и тут же густо покраснела.

Почему мне было так совестно перед, по сути, совсем чужим мне человеком?

— Симон очень милый, — заговорщицки улыбнулась женщина. — Но я, признаться, не понимаю почему его ещё не прибрали к рукам.

— Почему? — я осторожно подняла на женщину глаза. — Разве он не считается местным дамским угодником?

— Считается, — укоризненно вздохнула Римма Юрьевна, словно речь шла о ее родном сыне. — Он не упускал ни единую возможность пофлиртовать с кем-то. Но дальше флирта, насколько я знаю, у него ни с кем не заходило.

Я задумчиво нахмурилась.

Не могу же я быть той самой единственной, до которой Симон снизошёл. Я не маленькая, чтобы верить в сказки. У меня, конечно, масса достоинств, но и недостатками я не обделена.

Значит, дело здесь в другом. Возможно, девушки просто не хотят признаваться, что на самом деле имели связь с обоими боссами, а не только с Симоном?

— А как Вы думаете почему? — прямо спросила я.

— Мне бы не хотелось тебя расстраивать, золотко, — печально улыбнулась Римма Юрьевна.