Неотразимый повеса

– Но если эта накидка так ужасна, зачем ты ее искала?

Дафна подошла к туалетному столику, уселась на стул и принялась втирать в руки крем.

– Затем, что тетушка Вилли расстроится, если не увидит ее на мне хотя бы раз. Я предпочитаю видеть улыбку на ее лице. А несколько часов пребывания в ужасной накидке можно и потерпеть.

Лицо графини осветила улыбка:

– Ты так добра к своей тетушке, дорогая.

Тетя Вилли была сестрой матерей Дафны и Делайлы. Дочери шестого графа Галверстона, они выросли вместе.

Делайла рассеянно потрогала бант у себя на макушке.

– Согласна. Это очень мило с твоей стороны. Я постараюсь последовать твоему примеру, когда ты состаришься и подаришь мне какую-нибудь ужасную накидку.

Дафна рассмеялась:

– Спасибо, Делайла. Я очень ценю твою жертву, хотя ты лишь на семь лет младше меня. Не будем забывать еще, что я не вяжу кружевных накидок. Хотя в старости, возможно, я и займусь этим, как тетушка Вилли.

– Может, ты старше меня всего на семь лет, кузина Дафна, но это очень важные семь лет.

– Что это такое, дорогая? – спросила графиня, глядя на письменный стол.

Она была необыкновенно красива: волосы цвета меда с проблесками седины, серые глаза. Эту красоту унаследовала Дафна.

– О чем ты, мама?

– Об этой книге. – Мать указала на лежащий на столе том.

– Ах, о книге. – Дафна с трудом сдержала вздох облегчения.

– Теперь я вспомнила. Это твоя любимая книга, моя девочка, – тихо сказала миссис Свифтон.

Дафна подошла к столу, погладила старую потертую обложку. Мама права. Дафна действительно обожала эту книгу. В те далекие дни, когда мечтала об опасных приключениях, самоотверженности и…

Вздор. Теперь это не имеет никакого значения. Она уже пережила приключение – спасибо большое, – и оно оказалось по-настоящему опасным.

– Я знаю, в связи с предстоящим званым вечером внизу царит настоящая суматоха. Несколько раз слышала стук в дверь. Обещаю, мама, немедленно спуститься и помочь.

– В этом нет необходимости, дорогая. Мы с Пенгри приняли всех посетителей, кроме…

– Знаю, мама. И все же настаиваю.

Графиня улыбнулась:

– Не о чем беспокоиться, моя девочка. Я в своей стихии.