Неотразимый повеса

Он сидел в таверне, располагавшейся довольно далеко от Мейфэра, и совсем не ожидал увидеть здесь Гаррета Апплтона. Гаррет, как всегда, был одет с иголочки: черные бриджи, изумрудно-зеленый жилет, дорогой черный сюртук и начищенные до блеска сапоги.

Рейф посмотрел на свой видавший виды наряд. Рубашка, которую он носил вот уже несколько дней, темно-коричневые бриджи и потертые сапоги. Никогда ему не выглядеть так, как выглядят обладатели голубой крови. Он окинул взглядом мрачное помещение. Неопрятные подавальщицы, грубые клиенты, грязный пол, шаткие деревянные стулья, разномастные стаканы.

Прищурившись, он посмотрел на будущего графа.

– Откуда вы узнали, что я здесь, Апплтон?

Выдвинув из-под стола соседний стул, Гаррет оседлал его, точно коня.

– Догадался. Кларингтон сказал мне, что вы проводите время где-то рядом с доками, если не составляете ему компанию в Бруксе.

Рейф безрадостно улыбнулся.

– Кларингтон слишком хорошо меня знает."

"Рейфу нравился Кларингтон. Да, теперь он был герцогом, хотя и не родился для этого титула – заслужил его на войне. Он был для Рейфа родственной душой. Хотя, признаться, Апплтон тоже ему нравился. Будучи племянником графа, Гаррет являл собой яркого представителя высшего света, но как единственный сын второго сына не должен был унаследовать титул. Однако судьба распорядилась так, что его единственный кузен, брат Люси Хант, умер в младенчестве.

Барменша принесла Апплтону стакан бренди. Он бросил девушке монету, а потом развернулся к Кавендишу.

– Слышал, вы собираетесь во Францию.

Рейф кивнул.

Апплтон сделал глоток.

– В мирное время у секретного агента не так много работы. Это ваша последняя миссия?

Рейф не отрываясь смотрел на янтарную жидкость в своем бокале.

– Вы знаете, зачем я туда еду?

Апплтон взболтал бренди.

– Найти людей, убивших Доналда Свифтона?

Рейф сделал глоток.

– Верно.

Апплтон прищурился.

– Когда-то вы сказали, что мне следует спросить совета у самого себя.

Рейф сдвинул брови:

– Я так сказал? Когда?

Апплтон продолжал помешивать бренди.

– Прошлой весной. Тогда я чувствовал себя виноватым в смерти Гаролда Лэнгфорда. Вы сказали, что это чувство вам знакомо.