Мой личный враг

На Поварской, возле вполне обитаемого особняка, в котором родилась и выросла Филиппова бабушка, они вдруг ожили и так сдавили сердце, что Филиппу пришлось постоять возле чугунной островерхой ограды, держась за один из прутьев. Какая-то пожилая женщина с нелепой сумкой в ромашках заглянула ему в лицо, но ничего не спросила. «Все в порядке, — сказал ей Филипп и улыбнулся. Спасибо». — «Не за что», — тихо ответила она, и Филипп еще долго провожал взглядом желтую сумку с ромашками.

Москва жила по каким-то особым законам, но Филипп пробыл в ней еще слишком недолго, чтобы понять, что это за законы.

"Историей о том, что ему целый год не придется платить за квартиру, пусть тешится его будущая жена. Для него самого это никак не могло быть побудительным мотивом.

Конечно, она ему нравилась, эта девица. Вся, целиком, от очень коротких, стильно подстриженных волос до маленьких ступней, обутых в трогательные дешевые ботиночки. У нее была изумительная фигура — не худая, но и не слишком полная, как раз такая, о которой можно сказать — «совершенство форм». Бестелесных созданий, состоящих из острых углов, ребер, локтей и жеребячьих выпуклых коленок, Филипп не любил, красоты их не понимал, в ресторанах с ними скучал и никогда не мог взять в толк, чем хороша талия, которую можно обхватить двумя пальцами, и кому это может доставить удовольствие.

Итак, тело как раз было привлекательным. Филипп не без удовольствия думал, что целый год это тело будет в его личном пользовании. Но Александра Потапова, его будущая жена, состояла не только из тела…

Зачем ему громадный, грязный, тяжелый мешок ее проблем? Не успеет он и глазом моргнуть, как ему придется помогать ей тащить его, или он ничего не понимает в жизни.

Именно такие женщины, как Александра, и умеют подобраться совсем близко, так что очень скоро и не различишь — где одна душа и где другая и когда они начинают сливаться воедино. Именно такие женщины и могут со временем стать необходимыми, как воздух и вода, да простится ему банальность этого сравнения.