Мой личный враг

 — Сегодня был просто еще один эпизод гражданской войны. Забудь о нем.

— Я не забуду о нем никогда, — сказала Александра тихо. — Тебе хорошо говорить, ты не уезжаешь неизвестно зачем в чужую страну и не бросаешь в опасности близких тебе людей.

— Все обойдется, — сказал Филипп, стараясь быть как можно более убедительным. — Поверь мне. Через пару месяцев ты не будешь никому нужна, потому что дело Глебова полностью и окончательно сдадут в архив. Павлик сказал, что он вот-вот получит какой-то министерский портфель.

Она пошевелилась под кучей теплых одеял, но, ничего не сказала.

— Иван не нуждается в твоей защите. Мы же тогда вам все рассказали. Он справится без тебя, Алекс!

— Я очень боюсь, — из-под одеяла сказала она. — За всех. За себя, за тебя, за ребят. Ты точно уверен, что от нас отстанут, если мы затаимся?

— О, боже, боже… — пробормотал Филипп.

— Что? — спросила Александра.

— В меня стреляют, и я стреляю в ответ. Объясняюсь с милицией. Ищу… как это называется… заказчиков. Прошу государственного деятеля вмешаться в какие-то полукриминальные дела, и он вмешивается… Я плохо кончу. Слышишь, Алекс?

Сбросив одеяло, Александра обняла его за шею.

— Я боюсь, — повторила она. — Лучше бы меня убили тогда, на лестнице.

— Не болтай, — сказал Филипп холодно.

— Как не собирался? — несколько даже обиделась Александра. — А мои боевые ранения? А больница?

Филипп молчал, и Александра заволновалась.

— Нет, ты уж договаривай! — Она всмотрелась в его лицо. — Я что-то не понимаю. Если не хотели убить, тогда зачем?"

"— Пугали, — сказал Филипп неохотно.

— Меня? — поразилась Александра.

— Меня, — отрезал Филипп и поднялся. — Нужно дожить до завтра, Алекс.

Они и вправду лежали, не засыпая и не читая, и думали каждый о своем.

Александре хотелось подумать о бабе Клаве, от которой она уезжала так далеко и так надолго, но у нее не получалось. Баба Клава все время отступала куда-то в тень, словно специально освобождая место для других мыслей и чувств.

Вот-вот замкнется один круг.