Мой личный враг

— И то хорошо, — задумчиво сказала Александра, — как бы иначе жить…

— Утром он что-то узнал про твоего мужа, — сказала Маша, оглядываясь на дверь. — Даже повеселел.

— Ничего плохого? — осторожно спросила Александра.

— Да говорю же, нет! Наоборот, улыбнулся, в первый раз, наверное…

— Мань, как ты думаешь, он отойдет?

— Должен отойти! — твердо сказала Маша. — Я тогда пропаду, а он, сама понимаешь, этого допустить никак не может. Хотя, конечно, забудется это не скоро. И Быстров… — Маша горестно махнула рукой и отвернулась.

Затрезвонил дверной звонок. Филипп моментально выскочил и сказал Александре:

— К двери не подходи!

— Да это же Ладка! — возмутилась Александра.

— Кто бы ни был, — отрезал Филипп. Лада влетела в квартиру и заорала с порога:

— Что за спешка?! Должно быть у человека право на личную жизнь или нет? Что такое опять произошло?!

— М-м-м… — протянула Маша. — Похоже, кажется, Васятка вышел из большевистского подполья…

— А что? — спросил Филипп в коридоре. — Васятка опять брошен в постели один?

— Вот именно! — торжественно подтвердила Лада.

— Не шуми, — попросила Маша. — У них военный совет. Проходи и садись. Все равно раньше, чем они посовещаются, к Васятке ты не уедешь.

— Кофе, сигарету и булку! — потребовала Лада и села, скрестив совершенные ноги, обтянутые джинсами. — Сейчас умру от голода. Сексуальный марафон длиной в двенадцать часов забрал у меня остатки сил!

— Что-то не похоже, — пробормотала Александра, но кофе налила, поставила пепельницу, а булку не дала — велела ждать пирога.

"— Ну, приступай! — разрешила Маша, видя, что Ладка через минуту лопнет, как мыльный пузырь, если немедленно не поделится новостями. — Излагай. Все равно ждать.

Они обсудили все, что интересовало их в данный момент, и съели полпирога, когда из комнаты, что-то еще договаривая, вышли Иван и Филипп.

— Вот что мы хотим сказать вам, дамы, — с ходу начал Филипп, когда все трое повернулись к нему.

— Что значит — провели всю партию? — спросила Александра. — Какую партию?

— Саш, — сказал Иван и сел на свободную табуретку, которая под ним скрипнула, — на той кассете, которую ты у себя нашла, была очень короткая, по-моему минуты на три — три с половиной, шпионская съемка глебовского зама и еще трех гавриков, которым Глебов мешал.