Мой личный враг

А потом я увидела, что это Ванька… А почему ты спрашиваешь?

— Потому что машина ехала прямо на тебя, — сказал Филипп, решив быть с ней откровенным. — Так мне, по крайней мере, сказал твой Вешнепольский. — Трудную фамилию он преодолел с блеском. — А он не похож на фантазера.

— Ванька? — неожиданно удивилась Александра. — Нет, не похож.

Она полежала с закрытыми глазами и потом спросила:

— Почему ты дома?

— Я не хочу оставлять тебя одну, — пояснил Филипп. — Мне не нравится то, чего я не понимаю. А сейчас я не понимаю, кому и зачем нужно сбивать тебя машиной.

Если бы не головная боль, тошнота и жизнерадостная дрожащая зелень в глазах, Александра, наверное, испугалась бы и что-нибудь выдумала — чтобы он успокоился и отстал от нее. Но сейчас ей было не до этого.

— Филипп, ты ничего не знаешь, — с трудом ворочая языком, сказала она. — Мы с девчонками попали в переплет. Но теперь вернулся Ваня, и он, наверное, что-нибудь придумает… Ну, как нам выбраться…

— Наверное, — довольно злобно проговорил Филипп.

Опять Ваня! Конечно, Ваня придумает! Филиппу надоели собственные игры в благородство и незаинтересованность.

— Твоего Ваню нужно спрятать куда-нибудь, и желательно подальше, — отрезал он. — А еще лучше, если бы никто не знал, что он в Москве.

— Филипп, ты ничего не понимаешь, — страдальчески морщась, сказала Александра. — Не лезь ты в эти дела, ради бога. Иностранцу в них делать нечего. Русским-то не под силу разобраться.

Ну вот, пожалуйста! Он не в силах разобраться в сложных русских делах, его жена не может доверить ему свою страшную тайну.

— Я договорился с твоим Иваном, что как только он придет в себя, то сразу со мной свяжется, — мрачно сказал Филипп. — Мы с ним поговорим и завтра же улетим в Париж.

— Что? — переспросила Александра, разлепляя глаза. — Зачем ты его вызвал, Филипп?

На предполагаемый отъезд в Париж она не обратила никакого внимания.

— Затем, что я должен с ним поговорить, — отрезал Филипп. — Мне надоели эти ваши… танцы и игры в шпионов. Я хочу знать, что происходит и что я должен — и могу — делать дальше.

— Уезжай! — выговорила она. — Уезжай. Только не лезь в это дело, прошу тебя.

Внезапно слезы подступили к глазам и хлынули градом. Они скатывались по щекам и противно текли по шее, за воротник.