Мой личный враг

В синем свете фонарей, который по неизвестным науке причинам назывался дневным, косо летел мокрый снег, под ногами хлюпала жидкая каша. Хорошо, что они еще не уезжают. Если завтра эту кашу прихватит морозцем, проехать можно будет разве что на «бэтээре».

Навстречу попались соседи — развеселая компания с собакой. Им все было нипочем — снег так снег, дождь так дождь. Судя по тому, сколько ящиков с водкой они перетаскали из своей машины, отдыхать они собирались всерьез. На этот раз они почему-то не шумели, мимо Александры протопали очень быстро и рысью направились к главному корпусу.

На подъездной дорожке возле коттеджа стоял громадный, как танк, черный джип, а за ним поблескивал мокрыми боками черный «Мерседес». Обходя их, Александра по щиколотку увязла в ледяной жиже, ботинки мгновенно промокли, и, вылезая на почти оттаявший асфальт, она ужасно разозлилась на машины и их хозяев, которые ни о ком, кроме себя, не думают.

Оказавшись на асфальте, она потопала ногами и с презрением оглянулась на джип.

В салоне над водительским креслом горел свет — из-за тонированных стекол казалось, что джип необитаем, — и водитель, перегнувшись через руль, неотрывно смотрел на Александру.

Струсив, она протиснулась мимо «Мерседеса» к крыльцу и была остановлена невесть откуда взявшимся громилой в распахнутой кожаной куртке. Он материализовался из мрака, куда не доставал свет горевшей на крыльце лампочки, и преградил ей дорогу.

— Девушка, вы куда? — тихо спросил он.

Александра ахнула, понимая, что ее жизни пришел конец, что, даже заори она, Филипп ничего не сможет сделать громила был ровно вдвое выше его. У нее мгновенно взмокли ладони, в голове стало пусто, в ушах зазвенело. Она попятилась от крыльца, хотя понимала, что путь к спасению отрезан машинами, а в джипе сидит еще один бандит.

— Девушка! — Громила надвигался на нее, не делая, казалось, ни одного движения. Голос его звучал теперь более настойчиво.

Чувствуя себя затравленным зайцем, Александра увидела третьего — он возник у нее за спиной совсем рядом и молча стоял, не вынимая рук из карманов.

Страх, огромный, осязаемый, вытеснил из нее все чувства, она превратилась в дрожащий сгусток черного ужаса.

— Что вам здесь надо, девушка? — продолжал спрашивать тот, что стоял перед ней. Он говорил негромко, но звук его голоса больно бил в уши.

— Я здесь живу, — выдавила она, разлепив наконец непослушные холодные губы.