Мой личный враг

А с ними, с вице-премьерами, хрен поймешь — сегодня он безработный или подследственный, а завтра, глядишь, уже премьер… Опала опалой, но неизвестно, сколько она будет продолжаться и чем для вице-премьера закончится. Может, повышением. Тогда Андрея Победоносцева ждет, как бы это сказать… понижение… Узнал же он откуда-то о готовящемся ударе. Узнал и соломки подстелил, зараза…

На даче у Викиных родителей было просторно и красиво. Как в Лувре. В Лувре Андрей не был, но так он себя здесь ощущал.

Вика о чем-то думала, задумчиво включая и выключая ногой торшер светлого дерева с резными фарфоровыми купидонами, на котором Андрей однажды прочел имя мастера.

— Да не вылезет он, — убеждая скорее себя, чем Андрея, проговорила она. — Нечего даже и думать. Но кто же его предупредил? Ладно, бог с ним… В случае чего… Да нет, не будет ничего такого.

— Чего не будет? — Раздражение и испуг смешались в душе Андрея. — Чего? — повысил он голос. — Не темни, Вика, я тебя умоляю!

— Не надо меня умолять, — холодно сказала она.

— Я же тебе говорил! — закричал Андрей, моментально теряя над собой контроль, однако следя за тем, чтобы не выплеснуться за пределы, когда уже нельзя будет взять себя в руки. — Я тебя предупреждал, что меня подставят!

— Подставили Вешнепольского, а не тебя, жалкий деревенский сопляк! — проговорила его женушка с таким презрением, что он даже попятился.

Андрей хотел закричать, но раздумал и спросил, опять с замиранием сердца:

— Каких дел?

— А таких, — сказала Вика. — Все забыл с перепугу? Она фильм делала? Она. А какой фильм вышел — тот, что она сделала? Не тот. И она это где хочешь заявит.

— Она не знает, что монтировала ту кассету для меня, — возразил Андрей."

"— А то она эфир не видела! — воскликнула Вика. — Нет, ты и вправду того или притворяешься? Она в титрах твоей программы была, придурок! А кино она монтировала совсем не то. В ее кино про Глебова ни слова не было.