Нелюбимая

Я снова посещала по расписанию своего женского врача, а в свободное время занималась уроками. Герман в привычном порядке редко появлялся дома, отдавая всего себя работе.

Временами трудно было одной ложиться спать, но я понимала, что Герман старается для меня и нашего будущего ребенка. Обычно муж приходил уже под утро в спальню, тихонько ложился рядом, осторожно обнимал, уткнувшись носом мне в шею и быстро проваливался в сон.

В общем, всё вернулось на круги своя и даже Алина уже бодрее стала. Мы часто созванивались, и я была рада слышать ее живой голос.

А потом вдруг тьма поглотила весь тот свет, которым я так кропотливо окутывала себя и свою семью.

Всё началось одним ранним февральским утром. Герман уже уехал на работу и, кажется, даже не успел нормально позавтракать. Евгения приготовила замечательную овсяную кашу с кусочками фруктов, но мужу банально было не до еды."

"Я сидела в столовой, неспешно завтракала и ковырялась в ноутбуке. Бесцельно заглядывала в социальную сеть, просматривала всякие глупые, но смешные видео.

В общем, занималась ерундой. Саша перестал меня терроризировать, чему я была крайне рада. Герману обо всём этом я так ничего и не сказала. Струсила. И, наверное, правильно сделала. Как оказалось, всё это не стоило того, чтобы тревожить мужа.

Едва успев доесть овсянку, зазвонил мой телефон. Номер оказался неизвестным, и я тут же почему-то напряглась, но трубку всё-таки подняла.

— Алло?

— Привет, — голос на том конце линии заставил меня застыть на месте.

— Откуда у тебя мой номер? — первое, что спросила я, когда дар речи вернулся.

— Пришлось потрудиться, чтобы его найти, — голос какой-то бесцветный и даже грустный. — Я в городе.

— И что? — как-то неожиданно резко спросила я.

— Плохо мне без тебя, — тяжелый вздох. — Очень плохо.

— Ничего, потом всё пройдет, — я не верила Саше.

— Не думаю. Вот еду по мосту и думаю, сейчас бы вырулить и прямо в реку, а там уже неважно.

— Ты с ума сошёл?! — я встрепенулась. Мне и так всегда трудно давалось отгородиться от чужих проблем или каких-то душевных страданий.

Как-то уж слишком я восприимчива к этому и, пожалуй, такое поведение не совсем нормальное, учитывая, что подобными штучками мной легко манипулировать.

— Не знаю, наверное, — безразличие в голосе Саши вселяло невероятный ужас.

— Прекрати! Всё у тебя образуется, что ты сразу вот так с плеча рубишь.

— Не образуется, потому что я тебя потерял, — жалостливый тон обескураживал.