Нелюбимая

Я кусала губы, пыталась нормально усесться, но ничего не получалось. Казалось, что сейчас мои натянутые нервы вот-вот порвутся как струны и я, либо умру, либо вообще перестану анализировать реальность.

Мама тоже нервничала и не могла найти место своим рукам, теребя край пледа, что лежал на диване, то перебирая стопку журналов по бизнесу, которую, видимо, Герман не убрал еще с того времени, когда меня отвезли в больницу.

— Мама, я так больше не могу, — возбужденно проговорила я, когда стрелка часов показала полночь.

 — Нужно что-то делать.

— Дочка, что мы сделаем? Мы просто должны набраться терпения и не терять надежду.

Я хотела возразить и вряд ли бы это получилось в вежливой форме, потому что меня уже трясло, потому что это бездействие сжигало меня изнутри, потому что речь идет о моем ребенке, черт побери! И сейчас я могла только догадываться, где она и всё ли с ней в порядке. Меня просто переполняло желание достать из-под земли того, кто это сделал и удушить собственными руками.

Внезапно входная дверь распахнулась и на пороге появился Алексей, а вслед за ним… Саша.

Я даже глазам своим не поверила. Решила, что точно потеряла рассудок и меня незамедлительно посетила первая же галлюцинация. Затем, когда стало очевидно, что Ломова видит, и моя мать, и охранник, я поняла, что всё еще в своем уме и в этот миг меня охватил лютый гнев.

— Это ты! — вскрикнула я. — Ты решил отомстить мне таким образом, да?! — несмотря на тянущую боль внизу живота, я быстро подошла к этому негодяю и со всей силы, на которую только была способна, ударила его в грудь.

— Успокойся! — резко осадил меня Саша, крепко ухватив за запястья, чтобы я не предприняла еще одну попытку напасть на него. — Я вообще-то пришел тебе помочь.

Его реплика звучала по меньшей мере чудовищно и подло. Это издевательство? Да?! Натуральное издевательство, потому что иначе описать внезапно возникший рыцарский порыв Ломова я никак не могла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пустота дрожала во мне, обволакивалась толстым слоем злости и бессилия.

Я не могла здраво рассуждать и вообще воспринимать слова такими, какими они есть. Телом руководствовали эмоции и не совсем нормальные порывы. Агрессия сменялась полнейшим ступором, потом снова вспыхивала агрессия и так по кругу.

Волна схлынула и теперь я тупо смотрела на Сашу, втискивая внутрь себя истеричную улыбку. Мама подошла сзади и обняла за плечи.