Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

Если бы ты это знал, то не дарил бы украшения, полагаясь на вкусы своих прочих женщин! И розы я тоже не люблю!

— А я люблю теннис, плавать и тебя! Я тебя люблю! А ты, Ален, что любишь?! Что? И кого?

Она замерла в моих руках, смотрела напряженно, дышала шумно. А я ждал. Все поставил на это признание и ждал приговора. Если не любит — можно бороться, а если любит, но другого — это провал.

— Не знаю, — Алена как-то разом обмякла в моих руках. Я очень осторожно прижал ее к себе, гладил волосы, показывал, что я могу быть опорой и поддержкой, а не бесчувственным ёбарем, которого, кроме собственного удовольствия, ничего не волновало.

— Хорошо, девочка моя. Буду ждать, сколько скажешь. Просто позволь быть рядом. Дай шанс доказать, что мы можем быть счастливы. Вопреки прошлому. Ради нашего настоящего и будущего.

Алена чуть отстранилась, глаза на меня подняла, смотрела долго. Мучительно долго. Казнить нельзя, помиловать.

— Скажи, что любишь меня… — попросила тихо. В тусклом лунном свете на ее глазах светились слезы. Несколько блестели на щеках. Мне стало так больно. Потому что ей было больно.

— Я люблю тебя, Алена. Очень люблю, — губами высушил щеки.

— Мне было так больно тогда возле ЗАГСа… Мне никогда не было так больно… Никогда…

— Милая моя… Девочка моя… — подхватил на руки и понес наверх. Нам нужно побыть наедине, чтобы никто не вмешивался, не нарушил сокровенное соединение наших миров.

Мы любили друг друга долго и мучительно чувственно. Телами, сердцами, душой рассказывая то, о чем так долго молчали. Что прятали за семью замками. Я целовал ее с величайшей нежностью, каждый миллиметр тела одаривал лаской, познавал и заново открывал. Алена тянулась ко мне, отдавалась полностью, не пыталась спрятать, что внутри таилось. Впускала в свое сердце.

Я такого никогда не испытывал: это не просто страсть и физическое наслаждение, это единение на всех уровнях.

Глава 44

Алена

Я сладко потянулась в постели: отдохнувшая и утомленная одновременно. Уснула, только когда светлеть начало. Дима всю ночь обнимал меня, не выпускал ни на минутку. И сейчас тоже.

Я извернулась так, чтобы видеть его лицо, умиротворенное, расслабленное.