Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

Герман Львовичу на это нечего было сказать. Я оставил его переваривать. Он переварил, да так, что я, мягко говоря, охренел. И не только я…

Глава 35

Алена

— Каков мерзавец! — бурчала, выбегая из кабинете. Губы жгло, самообладание вдребезги, сердце… А сердце опять дрожало. Один поцелуй, и я снова та девочка, что сжималась пополам от боли, рыдая у ЗАГСа. Думала пережила, справилась, отболело наконец. Ага, как же! Какая-то часть меня все еще больна им. Моя зависимость. Она пробиралась в душу медленно, украдкой, обещала, что это безопасно и совсем не больно.

Я выбежала в переулок, бросилась к своей машине и чуть не попала под колеса резко повернувшего с проспекта огромного черного «БМВ».

— Блин! — выругалась, вжимаясь в пассажирскую дверь своего авто. — Вы дебил! — раздраженно бросила, когда водитель соблаговолил выйти. Я не спрашивала, естественно, утверждала.

— Да нет. С утра вроде не был.

Я вскинула голову, узнавая низкий вибрирующий хрипотцой голос.

— Ярослав… — прошептала одними губами, обескураженная встречей. Ну прямо год возвращения блудных москвичей! И все призраки моей прошлой жизни. — Ты?!"

"— Привет, Лёна, — улыбнулся исключительно уголками губ, но смотрел пристально и серьезно. Оценивал и примерял мой образ на прошедшие годы. Ярослав почти не изменился, только виски слегка посеребрились, но это его совсем не делало хуже.

— Хорошо выглядишь, — первая нарушила молчание.

— Ты выглядишь лучше, — и, сделав широкий шаг, заключил меня в медвежья объятия. Я немного опешила, но не вырывалась. Наверное, потому что в них не было яркого сексуального подтекст, скорее, узнавание через время. — Поехали, посидим, кофе выпьем?

— Поехали, — показала на свою тойоту, — я на своей.

— Я тебя потом привезу к ней. Поехали, — и буквально на руках отнес к пассажирскому сиденью спереди.

Через пять минут мы остановились возле ресторана на Ордынке. Я здесь раньше не бывала, да и сейчас он был еще закрыт. Но нас пропустили и приветствовали очень любезно. Официанты только готовили зал к открытию, но одна из приватных кабинок молниеносно преобразилось — ее уже сервировали к позднему завтраку.