Недотрога для дракона. Боевая академия (СИ)

Отчаянно цепляюсь за мокрую ткань его рубашки, колено вот-вот вонзится в его промежность, но в этот момент по коридору разносится сердитое:

— Я вас зачем позвал? Чтобы вы на лестнице обжимались?

Глава 21

Немедленно отпрыгиваю от Тэйрана, чувствуя, как щёки стремительно краснеют от грубого тона Каллахана-старшего.

Слышу ядовитый смешок боевого, чтоб его духи терзали, напарника. Стыдливо поджимаю губы, глядя исподлобья на заветное письмо в его руке.

— В кабинет! Пошевеливайтесь! — рычит нам в спины глава Королевской Боевой Академии.

Тэйран идёт первым, я следую за ним и, улучив подходящий момент, возвращаю себе листок.

— Не обольщайся, — шепчет мне дракон, пока отец идёт к огромному столу, почти на треть кабинета, заваленному папками и бумагами. — Это я позволил тебе его забрать.

— Смотри, позволялку не сломай, — не остаюсь в долгу, но тут же втягиваю голову в плечи от стука кулаком по лакированной столешнице:

— Да замолчите вы уже наконец!

Каллахан-старший очень зол. Между бровей залегли две вертикальные морщинки.

— Мон-Стерр, верно?

— Так точно, — громко отвечаю, вытянувшись по струнке.

Ожидаю услышать выговор за неподобающее поведение, но глава академии находит способ меня удивить:

— Ты спишь с моим сыном?

Услышанное выбивает меня из колеи, и я теряю дар речи.

Я? Сплю? С этим?

Смериваю Тэйрана взглядом, полным неприкрытой ненависти, а этот придурок едва не хохочет.

Весело ему, блин?

— Господин ректор, — хрипло отвечаю, пытаясь сглотнуть тугой ком в горле, — да ни за что в жизни.

Издёвка на красивом драконьем лице пропадает, уступая место разочарованной гримасе.

Что, думал, я буду с жаром оправдываться и отнекиваться? И ещё больше навлеку на себя подозрений?

У меня и так проблемы с куратором и деканом. Ректора в их числе ещё не хватало.

Дарриус Каллахан выглядит удивлённым. Похоже, я попала в яблочко и он ждал от меня другой реакции.

— Простите за грубость, но я догадываюсь, к чему вы клоните, и не повторю судьбу Эвы.

От имени предыдущей напарницы Каллахана-младшего аж перекашивает. Ноздри раздуваются, жадно вдыхая воздух, пахнущий дорогими сигарами и чернилами. На шее и предплечьях видны вздувшиеся вены. С лица уходят краски, оставляя мертвенно-бледную кожу.

— Вот и прекрасно, — благосклонно кивает ректор.