Недотрога для дракона. Боевая академия (СИ)

Он падает, не издав ни звука, но разум чувствует слабые коготки, пытающиеся вторгнуться в сознание.

— Это тебе за Монстра, — с чувством отвешиваю ему мощный удар ногой под рёбра, и небрежным жестом гашу слабый от дождя пульсар Эвы.

— Ненавижу! — кричит во всё горло, понимая, что перевес сил на моей стороне. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу.

— Вот и ненавидела бы меня дальше, а не трогала мою любимую, — мой голос пропитан злобой и болью за Дарину, но я не могу сдержать ухмылки, когда на последних словах Эвелин впадает в истерику.

Вместо её ответа слышу за спиной рассерженное:

— Только попробуй, Каллахан!

Ну естественно! Тебя здесь не хватало.

Оборачиваюсь и вижу Ивара в боевой готовности, с яркой, несмотря на непогоду, сферой.

Не говорю ни слова. Жду.

Если не тупой, сложит ""а"" и ""б"".

Мой ненавистный противник внимательно осматривает валяющегося на раскисшей земле Дэша, затем переводит взгляд на рыдающую Эву.

Понимает.

— Этого сам тащи к своему отцу, — указывает на неподвижную тушу здоровяка.

Глава 57

Дарина Мон-Стерр

Боль постепенно утихает, растворяясь в пустой бесконечности. Где-то там, на задворках сознания, слышу голоса. Я не могу различить ни слов, ни интонаций, но один из них принадлежит Тэйрану. Цепляюсь за него изо всех сил, лечу, как мотылёк на свет, зная, что он может как согреть, так и обжечь.

Мне надо сообщить ему, что я пыталась поставить щит! У меня и в мыслях не было предательства! Как он там? Жив? Цел? Не ранен?

Наверное, думает, что я — вторая Эва.

"В палате, где я оказалась, приглушён свет. Пытаюсь пошевелиться и морщусь от резкой боли: меня придавило к кровати десятком увесистых лечебных артефактов, закреплённых по всему телу. Снять с себя хотя бы один из них без помощи целителя — это всё равно что содрать кожу.

В здании царит звенящая тишина. За окном сквозь неплотно задёрнутые занавески вижу край луны и россыпь звёзд. Я не могу ждать целую ночь! Надо как можно скорее рассказать обо всём Каллахану.

Подношу ладонь ко рту и закусываю большой палец, не желая побеспокоить дежурных. Немного зная Леона, понимаю, что с меня не снимут артефакты, пока не убедятся, что я полностью здорова. Сейчас это непозволительная роскошь.

Срываю один артефакт за другим, вонзаясь зубами в кожу.