Недотрога для дракона. Боевая академия (СИ)

Вот только зачем?

Что она этим добилась?

И конечно же, именно сейчас дверь распахивается и являет нам с Эвой красного от гнева Каллахана-младшего.

— Ты! — рычит дракон, не сдерживая волны чешуи по телу. Вертикальные зрачки сужаются до размера двух тонких иголочек, а ноздри раздуваются как у огнедышащего монстра.

— Она самая, — Эва насмешливо раскидывает руки по сторонам, — обнимемся?

Тэйран не рвётся обнимать предавшую его напарницу, а я мысленно прошу его успокоиться. Как бы дурных дел не наворотил.

Чешуйчатый гад своими мозгами понимает, что здесь что-то неладно. Медленно успокаивается и спрашивает уже тише:

— Кто тебя сюда пустил?

— А я в качестве запасного участника от Вействерской Академии Магии, — хвастается Эва. — Случись что с защитником Ивара — займу его место, и мы снова встретимся на боевом поле, Тэйран.

При упоминании загадочного Ивара дракон стремительно бледнеет. Не надо быть большого ума, чтобы понять: это тот самый противник Каллахана, о котором мне рассказывали.

— Ладно, пойду, — Эва внаглую наслаждается реакцией Каллахана на её хвастливые заявления. — У тебя, кстати, неплохая напарница, мы с ней мило поболтали. Пока!"

"Смотрю вслед шустро убегающей нахалке и остро чувствую надвигающиеся неприятности. Оправдываться не собираюсь, но если Тэйран ей поверит — он сильно упадёт в моих глазах как личность.

— Говорили, значит? — недобро прищуривается дракон, вспомнив, наконец, о моём присутствии.

— Говорили, — отвечаю, с вызовом глядя в его глаза.

Ну же, напарник. Если ты и правда в меня влюблён, докажи, что ты мне доверяешь.

— О чём же? — нависает надо мной, сложив руки на груди.

Ноздри щекочет аромат тёплой амбры и разгорячённого мужского тела, ещё не остывшего после схватки. Крохотная частичка меня хочет плюнуть на всё и рассказать ему обо всём, а ещё пожаловаться, что он не дал мне делать свою работу во время боя.

— О твоём безобразном поведении там, — указываю на трибуны, где Алайна в данный момент объявляет очередную пару участников.

— Вот как, — кривится Каллахан, будто от души хлебнул лимонного сока. — Перемывали косточки мне-мерзавцу. Знал же, что нельзя связываться с женщинами-напарницами. Все вы одинаковые. Вам опасно доверять.

Последние слова он произносит с таким презрением, что я не выдерживаю.