Недотрога для дракона. Боевая академия (СИ)

Подмечал со стороны ошибки и недочёты, делал записи в блокнот, а потом передавал его декану Блейз.

Не представляю, как мне с ней работать на боевом поле. Мне сносит крышу от одного аромата её кожи. Разобраться бы с соперниками по-быстрому, ведь в первом туре отсеиваются самые слабаки, забросить её на плечо и умолять о прощении, пока её сердце не дрогнет?

Вот только Дарина ясно дала понять, что меня не за что любить. И в этом виноват лишь я сам.

Туше, Каллахан. Ты проиграл.

— Хватит витать в облаках, у меня ещё прорва дел!

Алайна нервничает.

— Сдаюсь, — прекращаю выпендриваться и миролюбиво поднимаю обе ладони уровень лица. — Что случилось?

Декан размашистым жестом придвигает ко мне тонкую папку в синей кожаной обложке. Читаю тиснёную надпись золотыми буквами “Северная Академия Высшей Магии”.

— В чём подвох? — хрипло спрашиваю её, стараясь унять жгучее любопытство. Если кто-то ещё узнает, что я хотя бы притрагивался к этой папке — декан вылетит из академии, а я попаду под немедленное отчисление.

— Открой, — кивает Алайна. Смотрит на меня насмешливо, словно смакует мою нерешительность, и, не удержавшись, хмыкает. — Ну что ты как маленький? Не будь сопляком, действуй!

Стискиваю челюсти до боли, чтобы не ответить ей чем похлеще.

Волчица в овечьей шкуре.

Пока разум борется с соблазном, пальцы действуют в отрыве от моего сознания. Сами открывают папку и торопливо листают страницы, а глаза пробегают мелкие строчки, напечатанные при помощи писчей машинки.

— Гарфилд, Престон, Брендон, Саманта… Какое мне дело до тех, с кем мы справимся без напряга?

Смотрю вопросительно на Алайну, а та страдальчески закатывает глаза и, приложив ладонь ко рту, стремительно выскакивает со своего места и хлопает дверью кабинета.

Чтобы скоротать время и обойтись без язвительных шуточек, от скуки читаю личные дела и чувствую, как в груди разгорается не просто яростный огонь, а демоническое, сжирающее всё на свете пламя.

— Это что, мать его, такое? — встречаю Алайну со свирепым выражением лица, а папка в руках жалобно трещит, готовая вот-вот сломаться пополам.