Недотрога для дракона. Боевая академия (СИ)

Ему аккомпанирует мерный ход секундной стрелки и отголоски людского гомона с улиц вечернего города.

Ректор первым нарушает молчание. Достаёт из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протягивает мне.

Делаю шаг и едва не поскальзываюсь: ноги ощущаются ватными, но главное — я узнаю этот лист, а стоит мне развернуть, как передо мной красуются строки, написанные моим почерком.

— Господин К? — сиплым голосом спрашиваю у Дарриуса и меня запоздало осеняет.

К — Каллахан! Ну, конечно же!

И Тэйран упоминал, что их семья знает моего отца.

— Дарина Ирвайн? — догадываясь, что происходит, ректор справляется с замешательством. Идёт ко мне с увесистым пакетом и с широкой улыбкой вручает подарок. Правда, я всё равно замечаю лёд в его глазах. — С днём рождения, дорогая. Раз лично познакомиться с тобой.

— Спасибо, ректор Каллахан, — шепчу, воровато оглядываясь по сторонам. Пакет оттягивает руки, и тонкие ленты норовят выскользнуть из пальцев. — Позвольте вам позже всё объяснить. Мне и так предстоит рассказать правду маме.

"— Куда ты денешься. Завтра после построения жду в кабинете, и только попробуй утаить хотя бы малейшую деталь, — негромко отвечает Господин К.

Улыбка Дарриуса становится теплее, а лёд в глазах стремительно тает. Вежливым жестом приглашает меня к столу, и моё место оказывается как раз напротив Тэйрана. Драконище, сверкая наглыми глазами, салютует мне бокалом с водой и обращается к отцу:

— А ты не обманул, когда заверял, что мне понравится дочь твоего товарища.

Мама смущённо кашляет, а Дарриус Каллахан, показав кулак нахальному сынку, спешит извиниться перед ней и как порядочный мужчина отодвигает ей стул.

С тревогой оглядываюсь на стену, где находится проход, и думаю о том, что вечер предстоит весьма тяжёлый.

Глава 49

Мама не ругает меня при посторонних, но каждый её взгляд, каждый вздох ложится тяжким грузом на моё сердце. Жгучее чувство вины охватывает меня с головой.

— Миссис Ирвайн, у вас такой мягкий, мелодичный голос, — вовсю старается этот чешуйчатый подхалим. — И характер — чудо! Вы даже не рассердились на Дарину за то, что она подло обманывала вас несколько месяцев! В кого у неё такой вздорный нрав?

Стиснув челюсти, пинаю его под столом, стараясь попасть мыском по надкостнице.