Мое проклятие

И я срываюсь:

— Когда будешь умирать и, потеряв всякую надежду, лишь чудом вернешься в последнее мгновение жизни, уверена, ты тоже изменишься, Альфииса.

Девушка вздрагивает, но потом высокомерно задирает подбородок и удаляется, не сказав больше ни единого слова.

— Прощай, Фиса, — шепчу вслед, искренне надеясь, что мое пожелание сбудется и жизнь никогда не сведет больше с рыжеволосой невестой сиятельного саэра Саварда Крэаза…

Из воспоминаний меня выдернул звук четких уверенных шагов в коридоре. Ну вот и все.

Не успела наша группа пройти половины коридора, как на пути, словно соткавшись из воздуха, возник Эктар, шагнул наперерез, загораживая дорогу.

— Уважаемые саэры, — высокомерно изрек бывший опекун, — мне хотелось бы сказать несколько напутственных слов воспитаннице, — не дождавшись ответа, посмотрел на каменные лица сопровождающих и уточнил, — в вашем присутствии, разумеется.

Саэры переглянулись и, что-то для себя решив, синхронно сделали несколько шагов назад. Ритан молниеносно сдвинулся так, чтобы его спина заслонила меня от мужчин. Не размениваясь на экивоки с недомолвками, прошипел:

— Кэти, Циольф передал тебе зелье Финмора?

— Что? — не сразу поняла, о чем речь.

— Черный сосуд. Маленький, — нетерпеливо рыкнул Эктар. Но тут же остановился, сжав челюсти, и уже гораздо тише добавил: — Так он у тебя?

— Да, — вспомнила мэтра, настойчиво навязывающего мне пузырек с загадочным содержимым.

"— Хорошо, — успокоенный вздох. — Не забудь выпить, иначе не пройдешь ритуал взыскания истины. Тогда нам обоим несдобровать.

Ритан отступил, собираясь уйти, но в последний момент, быстро схватив за рукав, притянул к себе и выдохнул:

— Оставайся послушной девочкой, маленькая мышка!

Сопровождающие дернулись, собираясь вмешаться, но Эктар, казалось, мгновенно утратил ко мне всякий интерес.

Потом был стремительный марш-бросок по бесконечной череде длинных переходов и лестниц, когда меня постоянно торопили, заставляя почти бежать. Большой мрачный зал с высокими сводами, светящимися стенами и без единого окна. Савард, стоявший в центре наливающейся черным огнем огромной пентаграммы. Его сильные теплые руки, властно прижавшие к широкой груди.