Мое проклятие

Застонал и, мгновенно наклонившись, прошелся торопливыми, голодными поцелуями по лицу, шее, ключицам, нежно покусывая и тут же заглаживая укус легким прикосновением горячего языка. Длинные чуткие пальцы заскользили по телу, запоминая его, изучая, плавя своими прикосновениями ставшую удивительно чувствительной кожу.

Нестерпимый зной прерывистого дыхания.

Огонь алчных раскаленных губ.

Влажные касания языка.

Жар сильных ладоней.

Хмелея от ласк, прильнула к Саварду, будто надеясь стать его частью. Прижалась низом живота к мускулистым бедрам, обостренно переживая каждое движение, растворяясь в упоительном бесконечном вихре впечатлений.

Ненасытные губы скользили все ниже и ниже, прокладывали путь к месту, где заполошной птицей билось сердце. Отчаянно медленно, исступленно нежно, нестерпимо жадно. И наконец достигли груди, втянули в рот горошину соска, мягко сжимая и посасывая, безудержно раскручивая сжавшуюся внутри пружину наслаждения.

Охнула и дернулась навстречу, изгибаясь, хватая воздух пересохшим ртом, когда язык осторожно потерся о кончик соска, лаская его легкими поглаживаниями.

Никогда до сих пор я не испытывала таких глубоких, восхитительно-острых ощущений. А дорожка из поцелуев уже медленно потекла к животу, скручивая его спазмами, заставляя тело беспомощно сотрясаться как от озноба. Сильные руки уверенно раздвинули мои ноги, продлевая сладостную пытку удовольствием, трепетно прошлись по внутренней стороне бедер и сменились губами.

Желание хрипом вырвалось наружу, сметая все преграды.

Я неистово хотела этого мужчину. До боли, до судорог, до крика. Отдала бы все на свете за ощущение его плоти в себе. Если ради этого нужно было бы сейчас отдать жизнь, согласилась бы, не раздумывая.

Когда Савард снова накрыл мое тело своим, я почувствовала его возбужденное естество близко… так близко… Кровь ударила в виски, а в глазах потемнело. Но Крэаз почему-то медлил.

— Кэти, — позвал он.

Голос был низким, хриплым, почти неузнаваемым.

Перевела взгляд на напряженное, искаженное какой-то внутренней мукой лицо.

— Ты готова принять меня?

— Что?

О чем он? Зачем? Разве теперь время для вопросов? Когда мир вот-вот рухнет в бездну, перестанет существовать, взорвавшись сверхновой.

— Ты принимаешь меня и мою силу, Кателлина? — настойчиво продолжал требовать ответа сиятельный.

— Да! — выдохнула дрожащими от дикого желания губами. Почти не понимая, что говорю. Думая только об одном.