Мое проклятие

Вслед за ним удалилась не проронившая ни слова Кариффа. Я осталась в спальне одна.

Подошла к окну, раздвинула легкие шторы, подставляя пылающее лицо прохладному ночному ветру, и замерла, глядя на расцвеченное ярким звездным узором высокое темно-фиолетовое небо. Чем дольше ждала, тем сильнее нервничала. Колени подрагивали, голова кружилась от волнения, в груди, то ускоряясь, то замирая, гулко билось сердце. Минуты, как густая патока, все тянулись и тянулись, падали изнуряюще, невыносимо медленно. Через некоторое время сама уже была готова бежать за сиятельным, лишь бы все побыстрее закончилось.

Наконец еле слышно скрипнула дверь, и в пронзительной тишине послышались звуки приглушенных уверенных шагов. Окаменела, почти не дыша, напряженная как струна, не в силах заставить себя оглянуться и посмотреть на приближающегося мужчину. Так и стояла, боясь шелохнуться, даже когда шаги стихли за моей спиной и я уловила завораживающий, чувственный аромат — горьковато-дымный, тягучий. Бешено заколотилось сердце, быстрый до этого момента пульс начал просто зашкаливать.

Несколько секунд прошли в томительном молчании. Савард не двигался и ни слова не говорил, медлил, словно колеблясь, только учащенное дыхание выдавало его присутствие. Потом резко втянул воздух, качнулся ко мне, и я всем своим существом ощутила близость горячего мощного тела.

Вдох.

Чужие ладони решительно легли на плечи, притянули к крепкой груди, вынуждая каждой клеточкой почувствовать жар упругой, гладкой кожи.

Удар сердца.

Твердые, чуть подрагивающие губы, опалив кожу, прижались к виску.

Выдох.

Сильные руки заскользили вниз, к бедрам, лаская их сквозь тонкую ткань платья.

Не выдержала, отстранилась, быстро развернулась и оказалась лицом к лицу с Крэазом, отстраненно отметив, что впервые вижу его не в строгой черной, а в распахнутой на груди свободной белоснежной рубашке. Мелькнула сумасшедшая мысль — убедить сиятельного не торопиться.

— Я хотела попросить…

Речь давалась с трудом. Во рту пересохло, язык не слушался.

— О чем? — густой протяжный голос не дал договорить. — Об этом?

Подушечки пальцев невесомо прочертили замысловатый узор по горлу, ключицам, дошли до груди, задев соски, снова поднялись к шее, и я содрогнулась от острого ощущения, пронзившего насквозь.