Нечаянная свадьба

Лида вскрикнула, резко выпрямилась, попыталась броситься наутек, однако чья-то рука накрепко обхватила ее сзади за горло.

Лида рванулась, с силой взмахнула руками, задев нападавшего локтем.

Раздался злобный хрип, и девушке послышался какой-то звук, как если бы что-то металлическое ударилось о камень соседнего надгробья.

Лида рванулась, попыталась обернуться, но не смогла, потому что теперь нападавший крепко сжимал ее горло двумя лапами. Она силилась их разнять, но не могла – только попусту царапала эту шелковистую, скользкую кожу.

Да, краем помутившегося сознания Лида вдруг поняла, что это были перчатки! Руки в перчатках!

Если бы она могла перевести дух, она бы вздохнула с облегчением, потому что мертвецы перчатки не носят, а значит, на нее накинулся не какой-то обитатель этого кладбища. Хотя кто знает – вдруг кого-то похоронили в перчатках, в них он и набросился на ту дерзкую, которая решилась нарушить покой здешних насельников?.

И все-таки Лида знала, чувствовала, что на нее напал вполне живой и очень сильный человек. Вырваться от него не удавалось нипочем: крепко держа Лиду за горло, он швырял ее тело, которое становилось все более бессильным, из стороны в сторону. Однако Лида все же понимала, что единственное спасение – не потерять сознания, продержаться до тех пор, пока злодей не обессилет, и только тогда вырваться, чтобы или спастись бегством, или самой наброситься на него.

И вдруг… вдруг все кончилось.

– Нет… этого не может быть… изыди… изыди!

Глава восемнадцатая.

Лида, ничего не понимая, желая только спастись от этого ужасного кладбищенского обитателя: очевидно, упыря, вурдалака, восставшего из земли, который напал на нее по неведомой причине и по такой же неведомой причине ее отпустил, – метнулась в сторону, поскользнулась на чем-то, бросила нечаянный взгляд на землю – и в слабом свете луны вдруг увидела там нож. Острейший кухонный нож.