Небо над бездной

Особенно почему-то резвился доктор Тюльпанов. Из него сыпались бородатые медицинские анекдоты, грубые, нервически циничные. Рассказывал он их с упоением, преподносил как реальные случаи из собственной жизни. Весь юмор крутился вокруг гениталий, фекалий, студенческих занятий в анатомическом театре и патологических профессорских странностей. Каждая история сопровождалась взрывом хохота. Не смеялись только Михаил Владимирович и Валя Редькин.

— Старая байка, — тихо заметил Валя после очередного, особенно грязного анекдота, — ее рассказывали еще про Пирогова, Склифосовского, вообще про каждого великого хирурга.

— Да, я знаю. Сам уже раз двадцать слышал, в разных вариантах. Почему-то считается, что похабщина снимает нервное напряжение. Кто только придумывает эти тупые хохмы?

— Тупые врачи. Те, кто ошибся в выборе профессии. Те, кто интересен медицине лишь в качестве пациентов."

"— Валя, может, выгнать их всех и прекратить балаган? В конце концов, не место и не время.

— Выгнать? Отличная идея. Попробую, но не обещаю. Они уже прошли санобработку, жаждут зрелища. Но главное, кто-то из них должен дать подробный отчет Сталину об этой операции.

— Сталину? При чем здесь он?

— Он очень интересуется работой спецотдела, особенно медицинской частью. По крайней мере, трое сотрудников — его люди. У него везде свои люди. Во всех отделах ВЧК, в секретариате Владимира Ильича, тут, в больнице.

— Я даже могу угадать кто, — Михаил Владимирович улыбнулся под марлевой маской.

— Тихо, тихо, не кричите, — Редькин испуганно вздрогнул, хотя Михаил Владимирович говорил шепотом, и за очередным взрывом хохота никто их не мог услышать.

— Валя, неужели и вы трепещете перед горячим кавказцем Кобой? Вот уж от вас не ожидал.

— Я не трепещу. Просто отдаю себе отчет, насколько он опасен. К сожалению или к счастью, я очень остро чувствую людей. Нечто вроде собачьего нюха на разные скрытые особенности.

Михаил Владимирович открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но голоса в операционной стихли, как по команде. Сестра Лена Седых ввезла больного на каталке. Следом вошел Бокий, в халате, в маске и бахилах.