Небо над бездной

Фазиль увидел бежевый «Опель», тихо присвистнул:

— Это Рустамкин. Интересные дела. Ладно, берем фонарик и вперед.

Москва, 1922Температура у Миши к вечеру взлетала до сорока. Он с трудом мог проглотить несколько ложек теплого питья. Сыворотка не помогала. Пленки в горле стали толстыми, плотными. Миша сипел, плохо дышал и уже ничего не говорил, кроме двух слов: где мама?

Никого из знакомых педиатров в Москве не осталось. Валя нашел какого-то старичка, специалиста по детским инфекционным болезням. Старичок вздыхал, качал головой.

«Сами видите, состояние тяжелое, столько дней жар. Вы все делаете правильно, ничего другого против дифтерии наука пока не придумала. Удаляйте пленки, следите за дыханием. Дай бог, чтобы сердечко выдержало».

Температура упала до тридцати семи примерно через час после того, как рядом с Мишиной кроваткой появилась Таня. Михаил Владимирович то и дело заглядывал в детскую, словно хотел убедиться, что все это ему не приснилось. Целовал теплый, но уже не раскаленный лоб внука, гладил влажные, только что вымытые волосы дочери.

Они оба спали крепко и спокойно.

После всех звонков, разговоров, обещаний «разобраться» профессору показалось невозможным чудом, когда утром на пороге возник Федор вместе с Таней, слабой, истощенной, но живой.

Федя ничего не объяснил, обещал прийти, как только освободится, вероятно поздно ночью, и сразу умчался.

Настал вечер. Пришел Андрюша. Таня и Миша проснулись. Профессор посмотрел горло, легко снял пленки. Ртутный столбик термометра впервые остановился на тридцати шести и шести.

Миша вместе с Таней поел немного овсяной каши, Таня начала рассказывать, что свет горел круглые сутки, никаких обвинений не предъявили, сразу кинули в каменный мешок и держали там все время. Ни одного допроса, ничего, мертвая тишина, вонь, холод, ослепительный свет. Язык у нее заплетался, она опять уснула."

"Михаил Владимирович сидел в кресле, в полутемной детской, прислушиваясь к дыханию внука и дочери, ждал Федора.

В час ночи раздался тихий звонок из прихожей.

Профессор бросился открывать. На цыпочках прошли в кухню. Федя сел, вытянул ноги, закрыл глаза. Михаил Владимирович разжег примус, поставил чайник.

— Им надо бежать, — сказал Федя, — окно на финской границе. Вот тут план, мне передал его Павел Николаевич. Я уже сообщил Эрни. Их встретит Ося. Вы должны уговорить Таню. Времени в обрез. Всего семь суток, но теперь и того меньше. Отсчет пошел с сегодняшнего утра.

Вуду-Шамбальск, 2007Вечеринка продолжалась.