Небо над бездной

Федор открыл рот, чтобы произнести «благодарю», но почему-то не смог, слово застряло в горле. Они уже подошли к двери пансиона. Ключ лежал в кармане куртки.

— Вы не дали меня убить потому, что это вам нужно, — сказал Федор, — вы вряд ли делаете что-либо бескорыстно, из добрых побуждений, и я вам все равно не верю. Таню арестовать могли, доносов на нее много, но один звонок Ильичу, и ее выпустят.

— Да? Вы так думаете? Ну что ж, не смею настаивать. Это ваш выбор, Дисипль. Вам решать.

Федор сунул ключ в скважину. Хот приподнял шляпу, поклонился и пошел прочь, слегка приплясывая, лихо щелкая каблуками.

— Подождите! — окликнул его Федор.

Хот остановился, оглянулся, еще раз поклонился:

— Дисипль, я весь внимание!

— Письмо могут отнять по дороге.

— Ни в коем случае, все под контролем. Письмо, а также инструкция, с именами и адресами, которую вручил вам доверчивый и благородный генерал Данилов и которую вы спрятали под подкладку чемодана, останутся при вас. Кстати, не желаете ли избавиться от соперника? Как раз подходящий случай.

У Федора стало холодно в животе, будто в желудок, как в резиновую грелку, насыпали колотого льда. Хот тихо, тонко захихикал, поднял палец:

— Подумайте, Дисипль. Хороша идея, а? Дарю! Что-нибудь еще хотите спросить?

— Да, хочу! Если, допустим, я отдам письмо этому вашему Мухину, но расскажу Ленину содержание письма и все, что мне теперь известно, тогда как?

Хот нахмурился, помотал головой, приложил палец к губам, и послышался странный звук, тихое шипение, словно где-то капала вода на раскаленный металл.

— До свидания, Дисипль! До скорой встречи! Потом отбил несколько тактов степа, закружился посреди влажной мостовой, раскинув руки, и так, кружась, подскакивая, подкидывая шляпу, весело напевая, исчез за поворотом.

Федор оставил ключ в скважине, бросился следом, домчался до перекрестка, огляделся. Улицы были пусты и безлюдны.

Вуду-Шамбальск, 2007Дима открыл глаза и ничего не увидел. Какая-то холодная рыхлая масса облепила ему лицо, было темно, в ушах гудело, ныл затылок и жутко тошнило. Он попытался шевельнуться, поднять руку, стряхнуть с лица это холодное, влажное, но рука не слушалась, стала как чужая.