Небо над бездной

Мои восторги перестали быть гласом вопиющего в пустыне. Я продолжаю изливать елей, льщу без устали. Со стороны это выглядит смешно, меня величают его левой ногой, его грузинским двойником. Но он воспринимает все всерьез. Ему нравится. Он верит.

Учитель! Обстоятельства вынуждают меня обратиться к Вам с личной просьбой. Моя жена серьезно захворала. Лечение требует денег. Не могу ли я воспользоваться скромной суммой?»

Федор трижды перечитал текст. Не обнаружил ни подписи, ни даты. Заметил, что в последнем маленьком абзаце почерк изменился, как будто рука писавшего немного дрожала.

Он отложил мятый листок дешевой почтовой бумаги и взглянул на доктора Крафта.

— Кто такой Учитель?

— Господин Хот, — спокойно ответил доктор, — письмо адресовано ему.

— Как оно к вам попало?

— Хот иногда просил меня оценить неврологический статус своих подопечных по почерку.

— Вы разве читаете по русски?

— Не читаю, — доктор улыбнулся, — это не обязательно. Я бы вряд ли взялся анализировать по рукописным иероглифам душевное состояние китайца или японца.

— Вам кто-нибудь его перевел?

— Нет. Но в четырнадцатом году, когда я обнаружил его в своих бумагах, не поленился, взял русско-немецкий словарь, долго корпел, и теперь содержание мне известно. Письмо написано в первых числах ноября 1907 года. Речь идет о знаменитом ограблении в Тифлисе. Июнь 1907 года. Это было дерзкое, жестокое нападение на фургон, перевозивший огромную сумму денег в отделение государственного казначейства.

— Да, конечно. Неужели Кобе требовалось специальное разрешение, чтобы взять немного денег на лечение жены?

— Разумеется, он мог взять без спросу. Однако решил, Учителю понравится, если он попросит у него разрешения. Получил отказ. Жена его умерла. Это закалило Кобу еще больше и понравилось Учителю.

— Коба тоже проходил инициацию? — шепотом спросил Федор.

— Нет. Ему не нужно. Он таким родился, — быстро произнес доктор.

Официант принес счет, забрал пустые кофейные чашки и вместе с салфетками чуть не прихватил измятый пожелтевший листок. Федор быстро прихлопнул листок ладонью, сердце дико стукнуло. Доктор хмыкнул, покачал головой.

— Федя, спрячьте письмо, хорошенько спрячьте. Вручите Ульянову лично в руки. Я отправил ему много разных снадобий.