Небо над бездной

Вы привыкли к тому, что ваш добрый друг Федор Федорович старательно избегает этой темы. Сколько раз вы его спрашивали, куда делся профессор, жив ли он? И слышали в ответ: отстань, придет время, узнаешь.

Хот скорчил рожу и довольно точно спародировал сердитые интонации старика Агапкина. Кольту стало холодно в парном воздухе оранжереи.

— Старый пень врет, морочит вам голову, дурачит вас, идиота из вас делает, — быстро зашептал Хот, — он за ваши деньги украл у вас дозу препарата, украл, теперь скачет, как юный заяц, а вам приходится начинать все сначала.

Надул он вас, кинул, развел по полной.

Акцент исчез совершенно. Хот удивительным образом оказался рядом, наверное, незаметно придвинул кресло ближе и шептал в самое ухо. Дыхание его было холодным. Как будто образовалась дыра в стеклянной стене оранжереи и сквозь дыру струя ледяного воздуха била прямо в ухо, в голову.

Кольт чувствовал, как гаснут, исчезают чудесные воспоминания о вчерашнем вечере, радость, счастье. Он попытался представить лицо Орлик, но увидел лишь расплывчатое белое пятно, условные дыры глаз.

Он подумал о старике Агапкине, которого все-таки любил, но мысли потекли по скверному руслу, проложенному господином Хотом: «Он врет, врет, он украл».

И почудился сквозь розовый аромат какой-то странный, слабый, тухлый запашок.

Кольт вспомнил, как Соня говорила об этой, едва уловимой, вони, зажмурился, тряхнул головой. Когда он открыл глаза, господин Хот сидел на месте, покачивал ногой, подкидывал и ловил тапочку. В оранжерее было по прежнему очень тепло, влажно, аромат роз мягко переплетался с ароматом цветущего лимонного дерева.

Пахло чудесно, никаких посторонних гадких примесей.

— Петр Борисович, кажется, мы с вами нашли общий язык, — Хот протянул руку через стол и дружески тронул его плечо. — Вы поняли, зачем я вам нужен.

— Да, наверное, — как автомат, повторил Кольт и заметил, что у его собеседника опять появился сильный немецкий акцент."

"— Но вас беспокоит вопрос, — Хот убрал руку и улыбнулся, не разжимая губ, — зачем вы нужны мне?

— Беспокоит, — слабым эхом отозвался Кольт и опять вспомнил слова Сони:

«Иногда кажется, будто он умеет читать мысли.

Позже я поняла, в чем фокус. Он следит за эмоциональной реакцией и ловит то, что лежит на поверхности. Страх. Растерянность. Но если контролировать себя, он ничего не поймет. Глубоко в сознание он влезть не может».

— Вы нужны мне потому, — произнес Хот тихо и серьезно, — что Софи согласилась работать на вас, а не на меня.