Небо над бездной

Вот как раз мы и подъезжаем.

Первый джип давно исчез. Петра Борисовича повезли на территорию губернаторского дворца, в гостевой дом.

— Когда же возвращается ваш Йоруба? — спросил Савельев.

— В понедельник, — шофер лихо подрулил к ярко освещенному крыльцу массивного темно-серого здания.

Это был гипертрофированный образец послевоенного сталинского ампира. Барельефные фигуры мускулистых мужчин и женщин с циркулями, свитками, отбойными молотками освещались снизу прожекторами. В толстых световых столбах бешено кружили снежные мухи.

Холл был отделан розоватым мрамором, украшен колоннами, античными статуями, пальмами, коврами, цветными мозаичными панно с авиаторами, сталеварами, пионерами, физкультурницами. Между панно висело штук пять картин в роскошных позолоченных рамах, писанные маслом портреты одного человека, седовласого красавца азиата.

Красавец в кабинете за письменным столом. Он же в открытой степи, на гнедом скакуне. Он же в нарядном национальном костюме, на фоне юрты.

Из-за колонны, цокая каблуками, явилась высокая полная блондинка в белой блузке и черной юбке, растянула алые губы в широчайшей, сладчайшей улыбке и пропела тонко, с придыханием:

— Приветствую дорогих гостей от всей души!

Приблизившись к Соне, она схватила ее руку, сильно затрясла, повторяя уже тише, интимней:

— Софья Дмитриевна, добро пожаловать, рада от всей души, от всей души рада.

Дима рукопожатия не удостоился, ему достался только кивок и скромное «Добрый вечер, господин Савельев».

Дама зашла за стойку и выложила две заполненные анкеты. Паспортные данные Сони и Димы были внесены заранее, каллиграфическим почерком. Оставалось только расписаться.

Над стойкой висел самый большой портрет. Он представлял седовласого красавца в полувоенном белом кителе, отяжеленном наградами, среди которых Дима заметил орден Ленина и орден Боевого Красного Знамени.

— Простите, — обратился он к даме, — кто изображен на всех этих портретах?

Администратор окинула Диму надменным взглядом и сообщила:

— Герман Ефремович, наш губернатор.

— А сколько ему лет?

Вопрос даму обидел, словно Дима бестактно поинтересовался ее собственным возрастом, она поджала губы и отвернулась.

— Я потому спрашиваю, что тут он в орденах времен Отечественной войны, — объяснил Дима.