Небо и земля. Том 2

Потому что не верила в человеческую жестокость, и мысли такой не допускала. А больная мать, не дождавшись дочери, поняла, что случилось непоправимое.

- Мы слышали выстрелы. На вас напали?

- Так, разогнали народец для острастки. Мы, конечно, предполагали, что начнется хаос, но чтобы рьяно в первые же дни…

Дочка притихла, вцепившись в куклу и прижавшись к Эммалиэ, а та слушала внимательно, о чем говорил Имар. И правильно, не стоило надеяться на память Айями, сейчас она ненадежная.

Имар это заметил и продолжил, обращаясь к обеим женщинам:

- Дорога на поезде займет около трех суток, как преодолеете горы, заметно потеплеет и станет жарче.

Тот вдавил педаль газа в пол, и машина рванула с ускорением, отчего пассажирок затрясло на ухабах.

Станция встретила их тишиной, провалами пустых окон и безлюдностью. Лишь у обочины стояли машины, похожие как две капли воды на те, что привезли амидареек из города.

- Перегружаемся! Undur! Undur! (Быстро! Быстро!) - приказал Имар, упруго выпрыгнул из машины и отворил дверцу, выпуская пассажирок.

Баулы были перегружены в свежую машину, женщины забрались на заднее сиденье, и Имар захлопнул дверцу, оставшись снаружи.

- А вы…ты? – испугалась Айями.

- Мне в другую сторону, - махнул Имар рукой в противоположном направлении. В направлении столицы.

- Как же так? – растерялась Айями, даже слезы на глазах выступили.

Вдруг Имар нагнулся в салон – стекло-то у дверцы опущено – и, притянув Айями за шею, прижался - лоб в лоб.

- Верь мне, слышишь? Все будет хорошо. Я приеду в Беншамир, и мы встретимся на земле Триединого.

И ослабил хватку, отпуская Айями.

- Гони! – велел водителю на даганском.

Мотор взревел, и машина стартанула на запад - от городка, от столицы, от всего, что осталось в старом мире, разваливающемся на глазах.

Развернувшись, Айями смотрела в заднее стекло на удаляющуюся фигуру Имара в клубах дорожной пыли.

Так они и ехали – впереди машина сопровождения с пулеметом в крыше, следом автомобиль с амидарейками. Водитель рулил молча, в разговоры не вступал и не проронил ни слова, да и, наверное, не знал амидарейского.