Небо и земля. Том 2

Падая, Оламка увлекла за собой комод, и тот, грохнувшись, перегородил проем. Содержимое ящиков вывалилось наружу.

- Оламка, Оламка! - Айями похлопала лежащую по щекам. - Очнись же.

Неужели мертва? Вознамерилась Айями приложить ухо к пышной груди, чтобы проверить, бьется ли сердце, как вдруг Оламирь открыла мутные глаза.

- А? Что? - с трудом ворочая языком, сфокусировала взгляд. - Ты кто?

- Айями. Помнишь, ходили вместе в клуб? Я живу этажом выше.

- А-а. Не помню. Помоги встать.

Весила она, наверное, полтонны.

Неподъемная красота, чтоб её. Оперлась о плечо, и Айями чуть не приплющило к полу. Ну и тяжелая же у соседки кость, подумала Айями, пыхтя.

- Тебе нужно лечь.

- Туда, - махнула невнятно Оламка, показав вглубь комнаты, где у окна обнаружилась широченная кровать с резным изголовьем.

Оламирь со всей тяжестью грузного непослушного тела опустилась на такую же рыхлую, как она сама, перину, заправленную несвежим постельным бельем.

- Позову Зоимэль, - сказала Айями.

- Нет! - крикнула Оламка. - Не надо... эту... звать. Сама справлюсь.

- Тебе нужен врач. Может, доверяешь даганскому доктору?

- И его... не надо. - Она тяжело откинулась на подушках.

- Помрешь ведь, - припугнула Айями.

Оламирь действительно выглядела ужасно - белая как мел, с синюшными губами и растрепанными волосами.

- Оклемаюсь и без всяких разных... Подай вон там... вату и марлю..."

"Айями протянула требуемое с трюмо. Оламка была неважнецкой хозяйкой. В комнатах прописался небрежный беспорядок.

Платья, юбки, блузки, пальто, шуба висели скопом на спинке кресла. Такая же неопрятная куча одежды была свалена горой на диване. На столе громоздилась баррикада из бутылок - початых, полных и пустых, рядом десяток бокалов - пустых и наполненных багряным содержимым, подпираемых неряшливым ворохом бумаг. Бардак, словом.

- Что смотришь? Вали отсюда. Я как кошка - полежу, отряхнусь и дальше пойду. У меня жизней не на одну ладонь наберется. Дай вон там, на столе, пузырек.

Склянка оказалась заваленной старыми газетами и довоенными модными журналами. На глаза попались рисунки-каракульки - раскидистое деревце с мишенью в центре, в разных вариациях - пером, карандашом. Рисовал человек увлеченный - не раз и не два.

- Не стой столбом! - прикрикнула Оламирь, и голос сорвался. - Дай, - вырвала из рук пузырек и влила залпом в себя содержимое. Из-за нетвердости рук часть жидкости пролилась мимо рта на подушку.