Небо и земля. Том 2

Эриней приковылял к ним на костылях и спрашивает: ""Какими судьбами? Я ж видел, тебя убили..."" И вдруг осел на землю. Я и моргнуть не успел, как он оказался рядом. Смотрит на меня стеклянными глазами и хрипит. По шее течет кровь, булькает, пузырится. А потом затих. Все святые, сколько лет прошло, а до сих пор не могу забыть. - Парень нервно взлохматил волосы. - Эти сволочи перерезали Эринею горло, а тело забросили под вагон. Я ж их разглядел, тех двоих. Один - старлей, которого на моих глазах убили с месяц назад, а второй - майор, который руководил казнью.

Тут трава раздвигается, и старлей забрасывает костыли под вагон. Ну, и картина маслом - мы с ним харя в харю. Смотрю, старлей тянет руку к кобуре. В общем, сиганул я как заяц, проскреб хребтиной по днищу вагона, да не до этого мне было. Драпанул в госпиталь. Хотел сначала к начальнику: заявить об убийстве, а потом хватило ума понять, что эти двое неспроста тут оказались. Мало ли у нас в стране госпиталей? Однако ж этих гадов прямиком сюда занесло. А тревогу поднимать без толку. Покуда приведу подмогу, успеют подчистить следы, и тело Эринея, скорей всего, не отыщется. Так вот, пока я до госпиталя драпал, в голове ихний разговор о задании вертелся. И дошло до меня, что эти двое появились тут, чтобы закончить начатое. Мы ж с Эринеем оказались чем-то вроде осечки. Ненужными свидетелями. Опознать нас мог только старлей, он знал и наши имена, и номер полка, мы же в окружении рассказали друг другу о себе на случай, если кто-нибудь выберется живым и передаст весточку родственникам. В общем, добрался я до госпиталя, нашел главврача и уговорил выписать. Решил, что побоятся убрать меня на людях, там же суета - медсестры, раненые... А вот втихаря запросто удавят. Документы чуть ли не из рук вырвал, наплёл, что душа рвется в бой, главврач, конечно, у виска покрутил, но не отказал. Схватил я шмотьё в вещмешок - и наутек. Остановил попутку и с глаз долой из госпиталя. Поехал к новому месту приписки.

Айрамир посмотрел виновато.

Словно ожидал, что слушательницы обвинят его в трусости. Но женщины подавленно молчали."

"- Добирался двое суток до штаба полка. Передовая рядом. Провели меня в блиндаж, там адъютант встретил. Просмотрел документы и говорит, а-а, вот, значит, кого ждут, только руководство сейчас заседает, но скоро освободится. Тут-то меня и торкнуло по темечку: ведь по мою душу заседают и, ясен пень, с кем. Опередили, гады. Им ведь не составило труда узнать, куда меня направляют.