Небо без нас

Он ударил солдатика еще раз, и обильная кровь потекла из носа.

– Чес, это же я! – голосил Крыса.

Я же просто схватил Чеса за плечо.

– Хватит!

Чес повернул ко мне морду. Слюна текла по его губам, срываясь вниз серебристой ниточкой. Лицо исказила гримаса ненависти. Он мало что понимал в таком состоянии. В пылу собственных эмоций он вел себя агрессивно.

– Отвали! – рявкнул он. Дернулся, вырвался и поднял Крыса на его полторы ноги. Пистолет упирался солдатику в шею.

– Значит, стрелять потянуло. Значит, ногу сломал, – шипел урка.

Закружил Крыса в мою сторону. Мы столкнулись, я отступил к стене. Чес с мрачной решимостью потянул солдатика к лестнице. Я кинулся следом, но не успел. Чес толкнул Крыса и тот полетел по ступенькам вниз.

3"

"Крыса орал, как ошпаренный. Видимо наступил на сломанную ногу и дальше скатился кубарем. Чес ринулся за ним, как коршун за полевой мышью.

– Чмо, – выругался я, давая яркую характеристику урке. Как же он меня достал, своей набыченностью. Дегенерат из семейства хреновых! Я ринулся следом, собираясь столкнуть его через перила.

Уже внизу, я почти повторно схватил Чеса, когда Дельный ударил стволом автомата мне в живот. Я успел напрячь прямую мышцу, но все равно получилось неслабо.

– Стой, – четко произнес он.

– На фига? Унылого тут нет, не кому любоваться кровью! – рыпнулся я.

Тот встал на моем пути, не давая двигаться дальше.

– Не паникуй!

Дельный повысил голос. Орал Крыса громко и перекричать его тяжело. В небе закаркали вороны. Блин, как я их раньше не замечал. Или они только над болотами летают, пожиратели падали, срок жизни которых зашкаливает за пятьдесят лет.

– Отвали, торгаш, – я же понизил от злости голос.

– Ты что, кашки-борзянки объелся? – спросил он и еще раз ударил меня автоматом.

– Не будь таким же уродом, как урка, – четко произнес я, смотря ему в глаза. В них уже плескалась злость. – Такое же чмо и твоих дочерей изуродует.

Крики Крыса, после глухих ударов Чеса сменились скулежом. Я думал, самое мерзкое, когда тебя бьют. Оказывается, нет. Смотреть, как урка избивает солдатика с переломанной ножкой, в десять раз неприятнее.