Небо без нас

Если же это «тиски», то в моей голове сложился кубик Рубика. Все его стороны стали одноцветными, и я понял, что надо делать.

Я стянул берцы, вылил воду и поставил их поближе к Унылому.

Дельный же объяснял, кто такие адепты:

– Фанаты. Религиозные фанаты, зацикленные на существовании Черного Куба.

– Ну и что? Вот в других религиях тоже есть камень, которому поклоняются, – удивил Чес знаниями.

Я же выжал носки и начал их натягивать.

– Угу, только черный камень исполняет желание. Захотел стать богатым – будешь.

– Точно психи.

Закончить урка не успел. Унылый радостно гукнул, подхватил мои берцы.

– Все! Что упало – то пропало! Теперь мои, мои берцы! – затараторил он.

Я рыпнулся для вида, но он наставил на меня ствол ружья.

– Нельзя! Плохой солдатик.

Я склонил голову, опасаясь, что эмоциями на лице выдал себя. Ветер затих, и даже гул камышей перестал надоедливо давить на уши.

– Потопали, я сказал! – это Чес показывает свою крутизну.

– Пошли, – покорно согласился я. Встал за спиной Унылого и добавил: – Теперь твой черед водить.

Тот, завязывая шнурки, аж открыл рот. Вытер сопли о бушлат:

– Ни фига, ты как всегда первый.

– Нет. Без берц я первый не полезу. Да и внимание уже не то, с самого утра шпарю как локомотив. Давай, Унылый, топай.

Чес резко подскочил и двинул меня прикладом в область печени. Больно! Это как засунуть пальцы в кипяток, вот только высунуть их не получается. Боль жгла бок, и я припал на колено.

– Еще? – тихо спросил он.

– По фи… – Договорить не смог, теперь удар в область селезенки. Тут я успел отклониться и корчился скорее для вида, чем от сильной боли.

Встал.

– Топай, больше повторять не буду, – угрожающе произнес Чес.

– Он надел берцы? Путь теперь поработает первым номером или ты за ним и говно вытирать будешь? – спросил я.

В голове взорвалась бомба. Такая красивая, как фейерверк. В глазах потемнело, я завалился. Вот это нокаут.

– Еще?

– Сразу пристрели. Чтобы меньше мучились, – я сплюнул красным на землю, – он трусливая тварь. Я за него горой стоял, когда ружье у него отнимали. А он, как крыса, берцы спер.

Дельный стоял у моста, но не переходил, ожидая окончания спора.

Унылый молчал, вроде у него язык затянулся в морской узел.