(Не) выдаваемая замуж (СИ)

Только ни хрена он не освежает почему-то.

— Пей. Вкусно. На улице пекло, а ты бледная.

— Булат, я не думаю, что…

— Пей.

Она растерянно моргнула. Он вдруг заметил несколько маленьких капель пота над ее верхней губой. Сколько она его там ждала на жаре у шлагбаума? А если их слизнуть?

Булат в один глоток осушил стакан. Гульнара решила последовать его примеру и тоже сделала большой глоток. Лимонад перелился и потек двумя струйка — по подбородку, шее. Две блестящие линии нырнули в вырез черно-белого в горох платья.

Прямо между аппетитных круглых грудей.

Стукнул о барную стойку его стакан, потом выскользнул из пальцев Гульнары и тоже отправился на стойку ее стакан. А потом Булат протянул руку, положил ее на изгиб тонкой женской поясницы, притянул девушку к себе — и поцеловал.

Он не планировал этого поцелуя. Он планировал только разговор. Возможно, напряженный разговор. Но разговор. Или нет?

Для разговора можно было встретиться в кафе. Зачем ты ее привез к себе домой? Потому что в глубине души хотел проверить — насколько далеко она зайдет в своей лжи.

Сейчас, когда она была в его руках, Булат это отчетливо осознал. Что он хочет понять, что она ему позволит, если хочет, чтобы он сделал так, как ей надо. Позволит ли все?

Булат никогда в жизни не взял ни одной женщины силой. В его мире это было тем, на что никогда не пойдет ни один нормальный здоровый мужчина. А Булат себя именно таким и считал. И он точно знал, что когда он услышит «Нет», он остановится. Сразу же.

Но «Нет» не звучало.

Гульнара не упиралась ему руками в грудь, чтобы отстраниться. Не била его по плечам, чтобы остановился он. Он замерла в его руках, позволяя ему обнимать ее. Касаться губами губ. А когда Булат сильнее надавил своими губами на ее и коснулся языком — она тоненько всхлипнула и приоткрыла губы. А когда его язык скользнул в ее рот и обвил ее язык — ее руки легли на его шею.

Ах вот как…

Это совсем не похоже на «Нет».

Поцелуй был сладким. Она была вкусной. Мягкие крупные губы, и язычком отвечает вполне уверенно.

И когда Булат прижал ее к себе совсем плотно — не отстранилась. Вздрогнула, но не отстранилась.

Это был отравленный поцелуй. Потому что Булат уплывал, как пацан, от этого поцелуя. И одновременно не мог отделаться от мысли, что она все это позволяет только для того, чтобы он сделал то, что ей надо. Что она, такая чистая и невинная, если смотреть со стороны, готова отдаться ему, чтобы скрыть свой позор в глазах отца.