Не верь мне

Поэтому мужественно повторила свой заказ: салат из помидор и огурцов, заправленный оливковым маслом.

— Добавьте свежий домашний сыр, — не спрашивая меня, попросил Олег. — Уверен, моей спутнице он придется по вкусу. И еще… — в меню он больше не смотрел. — К чаю свежее яблоко, запеченное с каплей меда. Посыпьте корицей, но не добавляйте сахар.

— Простите, но такого в меню нет.

— В меню, может быть, нет, — тон Олега не терпел возражений. — Но сделайте так, чтобы было на нашем столе.

Настаивать на своем официант не стал.

Сделав пометки в блокноте, повторил наш заказ, сказав при этом, что повара учтут все наши пожелания и, когда Олег подтвердил, что всё в порядке, удалился.

Я проводила его задумчивым взглядом. Может быть, стоило сказать, что ни сыра, ни запечённых яблок мне не нужно, но… Я опять промолчала. Тем более, что мне вдруг в самом деле захотелось это проклятое яблоко! До дрожи, до такой степени, что желудок свернулся жалостливым клубочком. Чертов искуситель! Когда мы вновь остались одни, я твердо обратилась к Олегу:

— А теперь рассказывай, Олег.

— Может быть, дождемся хотя бы напитков? — попытался отсрочить неизбежное Громов, но я лишь покачала головой.

— Хорошо. — Кажется, он сдался. Или сделал вид. Посмотрел мне в глаза пристально и выговорил: — Моя жена находится в клинике в Испании.

— Она больна? — спросила осторожно, все еще боясь спугнуть момент.

— Скажем так, — Олег положил ладони на поверхность стола, взгляд мой тут же устремился к кольцу на безымянном пальце… Он тоже посмотрел на него.

Посмотрел, затем сжал руку в кулак и поднял взгляд на меня: — Три года назад мы попали в аварию. За рулём был я. И виноват в аварии тоже был я. Мы с Анькой возвращались из ресторана, где я встречался с партнерами, выпил и… — он потер переносицу, шумно выдохнул.

Я против воли потянулась к его так и лежащей на столе ладони, накрыла своей, боясь, что он откинет мою руку. Но Олег этого не сделал. Наоборот, я сама не поняла, как, — пальцы наши переплелись. Сжав мои, он вновь посмотрел мне в глаза, нет, в душу:"

"— Ей рожать через неделю, а я потащил её с собой, потому что мне захотелось показать её партнерам, — усмехнулся зло, цинично.

Но усмешка эта предназначалась не мне и не всему, что нас окружало — она была направлена внутрь. К тому черному, борьбу которого со светом я порой замечала в нем.

— Я читала об этом, — призналась едва слышно. — Она потеряла ребенка.

— Ребенок умер, — подтвердил Олег, сильнее сжимая мою руку, до боли.