Не верь мне

Сделай так, чтобы дышать без тебя не мог, чтобы даже не вспоминал о своей жене.

— Я не уверена, что хочу этого, — покачала я головой, как будто подруга могла видеть меня. Действительно, какая может быть уверенность, если я сама не до конца понимаю, какие чувства испытываю к Олегу. Влечение? Физическую тягу? Или это нечто большее. Куда большее, то, о чём мне говорить просто страшно?

— А ты подумай хорошенько, — отозвалась Инна. — Пока его женушка прохлаждается в Европе, ты можешь занять её место, — говорила она серьезно, я чувствовала это.

И от этих слов все внутри меня отзывалось странным согласием. Еще несколько недель назад я резко ответила бы «нет», а сейчас… Сейчас я уже не знала.

— Знаешь, если бы я не была беременна, я бы сейчас предложила тебе поехать в бар и напиться.

— Ну, можно ограничиться домашними посиделками и мороженкой, — хмыкнула Инна. — Но я не могу, Алин.

— Ты с Козельским?

— Жду его. Приготовила праздничный ужин, — в голосе её сквозила улыбка.

Я тоже улыбнулась.

Должно быть, грустно, но искренне и светло, потому что действительно была рада за Инну.

И всем сердцем желала, чтобы её история любви имела продолжение. Доброе, сильное, похожее на сказку продолжение. — Тогда хорошего вам вечера. Я, пожалуй, пойду спать.

— Подумай над моими словами, Алина.

— Подумаю, — вопреки самой себе, ответила я. — Обещаю, что подумаю.

Отложив телефон, я завела руки за спину и принялась расстегивать пуговички, чтобы снять ставшее ненавистным платье. Ненавистным, по крайней мере, на этот вечер.

Напоминание о том, кто я для Олега. О том, что право выбора принадлежит ему и только ему.

С огромным трудом и не сразу, но все же мне удалось расстегнуть все пуговицы до единой. Если удалось застегнуть, то уж расстегнуть… Стянула через голову и небрежно бросила платье на пол. Оставшись в нижнем белье, сдёрнула с дивана плед и, завернувшись в него, направилась в кухню.

Горячий чай с медом и лимоном, вот что мне сейчас было нужно, чтобы успокоить разбушевавшиеся внутри негодование, злость и разочарование.

Хотелось заплакать, но я не дала себе окончательно разнюниться. Громов поступил скверно, я в ответ могу тоже что-нибудь предпринять. Например, уволиться.

Сама над своими мыслями потешалась. Даже засмеялась — сдавленно и совсем невесело. Смех мой наполнил кухню и утих, из груди вырвался судорожный, пропитанный так и не появившимися на глазах слезами обиды выдох. Уволиться. Ха-ха. Мы все давно поняли, что этим хуже я сделаю только себе.