Не верь мне

Моя девочка жива, с ней всё в порядке. Понимание этого легло на сердце теплым пуховым одеялом. — Дай мне воды, пожалуйста.

— Да, прости, — Инна поспешила подойти к тумбе, где уже стоял графин и стакан. Поспешно налила воду и протянула мне. Я жадно осушила стакан и сама вернула на тумбу.

— Не верю, что все наконец закончилось, — прошептала, откинув голову на подголовник постели. Шумно выдохнула и на несколько секунд опустила веки.

— Что случилось? — осторожно спросила Инна, присев на край постели рядом со мной. Коснулась моих пальцев.

Взгляды наши встретились. Я смотрела на подругу и понимала, что после всего, что было, я не держу зла на неё. То, каким стал Макс… Это уже не человек. Это чудовище.

Я качнула головой. Вытянула руку из-под её и сама коснулась пальцев подруги, давая понять, что… Что ей не нужно просить прощения. Потому что окажись я на её месте… Не знаю, что бы я делала.

— Когда я вышла из твоего дома, — заговорила негромко, — меня поджидал Козельский.

* * *— Господи, Макс, что ты творишь?! — когда Макс затолкал меня в машину, вскрикнула я.

— Рыпнешься, я тебя удавлю, дрянь! — прошипел он, усевшись за руль. Резанул меня ненавидящим взглядом и, захлопнув дверь с такой силой, что звук хлопка отдался в голове, рванул автомобиль с места.

"Шины сделали холостой оборот, внедорожник качнулся и едва ли не вылетел на полосу, вливаясь в движение. Несколько машин, чудом успев увернуться от столкновения, засигналили, позади раздалась брань, слившаяся с моим испуганным вскриком. Я машинально потянулась за ремнем безопасности и, когда защелкнула его, услышала громкий смешок.

— Что, боишься, не довезу?

— Что тебе нужно от меня, Козельский? — пытаясь успокоить тревожно колотящееся сердце, я сделала пару глубоких вздохов.

— Ничего мне от тебя не нужно! — он засмеялся, подрезал серый седан.

— Макс, красный! — воскликнула я, понимая, что останавливаться Козельский на светофоре и не думает.

Уже начавшие движение автомобили едва успели затормозить, пропуская навороченный внедорожник. Снова гудки — вразнобой, недовольные, громкие, только усилившие моё напряжение и поднимающуюся внутри панику.

— Макс, что ты делаешь? — мне было страшно. Действительно страшно.