(не)ваша девочка (СИ)

— Одинцова, давай по-хорошему? Не вынуждай меня на опрометчивый шаг.

— Ты мне угрожаешь? — прерывисто шепчу я.

— Именно так, Одинцова.

Глаза Лили и Алены загораются страхом, любопытством и… восторгом?

— Девочки, вы бы не могли позвать кого-нибудь на помощь.

— Нет, они бы не могли, — сердито отвечает Тимур. — Я так понимаю, по-хорошему у нас не получится?

Слышу тихий звук, будто он чем-то пшикает. Машинально хочу отскочить, но Тимур перехватывает меня одной рукой под вскрик Алены, и моего носа и губ касается шелковый платок.

— Прости, Анечка, — слышу ласковый голос Тимура и чувствую его губы на виске. — Я в последние дни сам не свой.

Я цепляюсь за реальность, что плавится и растекается. Звуки сплетаются в причудливые гулкие узоры в сознании.

— Так нельзя, — говорит Алена, которая расплывается в белое пятно.

— Мне можно, ведь я мерзавец, девочки, — меня покачивает на волнах.

— Со мной явно что-то не то, если мне это кажется романтичным? — шепчет Лиля где-то на дне теплого океана.

— Отпусти… — бормочу я.

— Поздно, теперь не отпущу.

Проваливаюсь в темноту, которая обнимает множеством теплых рук, нежно целует в лоб и шепчет ласковые и неразборчивые слова.

— Какого хрена, Тимур? — вспыхивает во мраке возмущенный голос Ромы. — Ты совсем с катушек съехал?

Глава 57. Без похищения никак

— Тим, — я сжимаю руль и кидаю беглый взгляд в зеркало заднего вида, — ты…

— Я попытался с ней договорится, — невозмутимо отвечает Тимур.

Аня у него на коленях, голова покоится на груди. Тимур обнимает ее, поглаживает, целует. Маньяк, но и я сам недалеко ушел. Пусть я и возмутился, однако в глубине души я тоже был готов похитить упрямую Анюту. Этого не должно было произойти. Опять, как мальчишка, увяз в бурлящей влюбленности, но тогда я мог только за косичку дернуть, а сейчас… А сейчас я и Тимур увозим объект своего воздыхания против воли.

Аня что-то сонно бурчит. Недовольно и осуждающе. Тимур ласково посмеивается, возвращает ее голову к себе на грудь и чмокает в макушку. Ревности я не чувствую. Я негодую. Какие мы, оказывается, можем быть нежными. Аня продолжает ворчать, и я закусываю губы, сдерживая улыбку.

— Ром… Ромыч…

— Что?

— Спой колыбельную, а то она опять начинает.