Не теряй головы

Он увидел всего лишь чуточку развязного юнца, прикрывающего шуткой добрые намерения, и, пожав священнику руку, сказал, что дело просто ужасное и чем скорее оно прояснится, тем лучше.

– Вы можете себе представить, мистер Пловер, как все это неприятно для меня и для моих друзей…

Мистер Пловер таращил глаза на хорошеньких сестер и почти не услышал слов мистера Пенрока, поэтому ответил машинально, к общему изумлению:

– Ах да, очень приятно! Просто чудесно!"

"Тут подъехал на машине мистер Эйблетт, поверенный из Торрингтона – Пенрок потребовал его присутствия на процессе.

Мистер Эйблетт, невысокий, язвительный и довольно бестактный человечек, ткнул мистера Пловера пальцем под ребра и спросил, как у него идут дела.

– Все трудитесь на благо Святой Церкви? – поинтересовался мистер Эйблетт, хохоча во все горло.

– На благо Церкви? – растерянно переспросил мистер Пловер.

– Неплохо нажились на похоронах бедняжки мисс Морланд, верно? – продолжал мистер Эйблетт. – А теперь и на мисс Ле Мэй поживитесь. Видимо, бесполезно вам советовать, что на эти деньги хорошо бы снести злосчастную колокольню?

Ни на занятиях по теологии, ни на поле для регби мистера Пловера не учили давать отпор веселым и невоспитанным юристам.

Его выручил Пенрок, отведя мистера Эйблетта в сторонку, чтобы сообщить, что среди них находится муж покойной мисс Ле Мэй, а заодно спросить с любопытством, на что намекал поверенный – не на завещание ли?

Имущество мисс Морланд было разделено на три части: небольшая пожизненная рента Пайпе, с тем чтобы после ее смерти основной капитал передать церкви; совсем крошечная рента Тротти, на тех же условиях, а вся остальная сумма, довольно значительная, – Пиджинсфордской церкви, где дорогой отец покойницы столько лет неустанно пекся о душах прихожан.

Заметим в скобках, что дорогой отец мисс Морланд особенно усердно пекся о душе, а равно и о теле одной прихожанки, некой мисс Флосси Порт, хотя, само собой, не сообщил об этом своей любящей дочери. Мистер Пловер так и лучился самодовольством, а леди Харт заявила во всеуслышание, что ее дело, конечно, сторона, но, по ее мнению, церковь могла бы и подождать, а вот бедная преданная Тротти пусть бы дожила безбедно до могилы.

Меж тем подошел Коки в совершенно съехавшей набок шляпе, и с ним явился коронер, доктор Мир.

У доктора Мира было плоское лицо и глаза, похожие на тусклых рыб за стеклами пенсне без оправы. Он воображал, будто молод душой, и потому с людьми моложе тридцати обращался снисходительно-панибратски.