Не такая, как все

Диана посмотрела на него удивленно, услышав столь неожиданное приглашение.

— Я никогда никого не просил об этом раньше, — признался Карлос с плохо скрытой резкостью.

Ей показалось, что он не совсем уверен в своем предложении. И с улыбкой произнесла:

— Мне нужно узнать тебя получше, прежде чем я решусь переехать к тебе в Дублин.

Удивление промелькнуло в темных глазах, но он заупрямился.

— Я не отпускаю тебя обратно в Корк.

— Ты, дорогой, еще не центр Вселенной, — поддразнила она его.

Карлос приподнял ее и положил на кровать.

— Всю неделю я принимал холодный душ, — жадно прорычал он ей в лицо.

Он нетерпеливо начал скидывать оставшуюся одежду. Диана наблюдала за его сумасшедшим поведением, и сердце ее радостно билось. Ей самой пришлось стягивать свои джинсы и топ.

— Все остальное ты должен снять сам. У тебя это очень хорошо получается. — Диана откинулась на подушки, осознавая, как она желанна.

Его черные глаза блеснули из-под длинных ресниц.

— Ты прелесть! — Карлос смотрел на нее с явным восхищением. — Я думал, ты будешь сильно переживать из-за этой истории.

Он опустился на кровать. Диана таяла под его взглядом, у нее во рту пересохло. Ее била неудержимая дрожь, пока возлюбленный расстегивал бюстгальтер. И сладострастный стон вырвался у нее, как только Карлос прикоснулся к напрягшимся твердым соскам. Они были так чувствительны, что легчайшее прикосновение зажгло в ее теле настоящий огонь.

— Господи, что ты со мной делаешь, — прошептала она, подставляя ему груди.

— Пряча свое великолепие в бесформенных костюмах неопределенного цвета, ты все равно была прекрасна, — сказал вдруг Карлос.

— Я никогда не чувствовала себя красавицей, пока ты не посмотрел на меня, — призналась Диана с бессильной искренностью.

Карлос расположил ее поудобнее на кровати и прошелся губами от груди до вздрагивающего живота, осторожно избавляясь от последнего препятствия на своем пути.

— Боже, как я скучала по тебе, — пробормотала она.

— И я тоже, любимая…

Карлос вошел в нее, и она закрыла глаза, позволив удовольствию захватить себя. Он довел ее до изнеможения, и оно было диким и прекрасным. В этот момент они были близки как никогда и оба наполнены глубоким чувственным восторгом и неизъяснимым блаженством. Казалось, жизнь наконец повернулась к ним лучшей своей стороной.