Не та девушка

Один из эльфов, обладающий шевелюрой редкого пепельного оттенка, выступает немного вперед и нараспев произносит:

— Приветствую тебя, Хродгейр, защитник порядка и справедливости! Пусть годы твоей жизни будут долгими и пронизанными светом многоликой мудрости! Пусть судьба воздаст тебе щедро за прявленные смелость и мужество! Пусть враги твои гниют в безвестности, а друзья процветают в почете!

Услышав столь долгий, пафосный привет, с трудом прячу улыбку. Конечно, Айрин упоминала о красноречии эльфов, но мы с ней всегда общались по-свойски.

Полукровка не остается в долгу. Он прижимает руку к широкой груди и так же заковыристо здоровается:

— Приветствую тебя, Маэглин, великий ловец истины и поборник правосудия! Пусть глаза твои всегда зорко подмечают ложь, и язык выкорчевывает ее, как прогнивший корень! Пусть сны твои будут ясными, а видения чистыми, точно горный хрусталь! Пусть судьба будет благосклонна к тебе во всех благородных начинаниях!

Такая характеристика интригует.

После церемониального начала встречи, Маэглин бросает на меня короткий взгляд зеленых глаз и заявляет:

— Вас ждут в зале старейшин. Мне приказано вас сопроводить.

Хродгейр хмурится:

— В конвое нет нужды, брат. Я прекрасно знаю дорогу.

— Ты также знаешь, что приказы старейшин не обсуждаются."

"— Моей гостье необходим отдых. Для начала я отведу ее в свой дом, где она сможет отдохнуть, а затем немедленно проследую в зал старейшин и отчитаюсь о проделанной работе.

Эльф качает головой:

— Мне жаль противиться твоей воле. Я, с радостью, преклоню перед тобой голову, как только Совет Старейшин вернет тебя на место главы стражей. Однако сейчас мне велено иное. Сам посуди. Фэйри является, в первую очередь, гостьей всего Даэнориса.

— Она и останется гостьей всего Даэнориса, даже отдохнув и насытившись.

— В любом случае, я собираюсь исполнить приказ старейшин.

У Хродгейра лицо деревенеет. Он кивает и безмолвно движется вслед за эльфом, ничем не выдавая своего возмущения. Будто, чем сильнее полукровка заводится, тем более непроницаемой становится его мимика.