Не спасай меня

А тут совершенно очевидно, что рассказывает она о случившемся не как об истории, в которой замешан ее любимый парень. Все-таки между Полей и Пашей что-то есть? И именно поэтому в наши редкие свидания Долгих был сам не свой? Наверное, его беспокоили назревавшие отношения между Полиной и Германом… А учитывая то, как бабник Буравчик относится к девчонкам, Пашкино волнение было более чем оправдано.

Сидя на заднем сиденье, я наблюдала за Ковалевой и Долгих. Вот на светофоре машина остановилась, и Паша оставил руку на переключателе скоростей, Полина положила свою ладонь сверху, и пальцы ребят переплелись.

Долгих довез меня до дома. На двор уже спустились густые сумерки.

– Уверена, что можешь остаться одна? – спросила Полина.

– Да, – кивнула я, – здесь я в безопасности.

– Тебе нужно выспаться, – вздохнула Ковалева.

– Высплюсь, – пообещала я, – по крайней мере, постараюсь.

Но мне казалось, что я больше никогда в жизни не смогу уснуть – столько тревоги и боли во мне…

– Если что, звони нам, – проговорил Паша, как и Ковалева, не спуская с меня внимательного взгляда.

– Конечно, ребят! Спасибо…

Я уже ухватилась за ручку, но вдруг обратилась к Поле:

– Полин, а как получилось, что тебя приняли за меня?

В салоне было темно, только мигающий на улице фонарь время от времени освещал наши лица.

– Я тебя выслеживала, – сдавленно призналась Ковалева.

– Что? – опешила я. – Выслеживала? Зачем?

Паша тоже с удивлением смотрел на Полю.

– Ну зачем-зачем, – забубнила Ковалева, – хотела нарыть на тебя компромат. А нарыла только проблем себе выше крыши…

– Какой компромат? – не поняла я.

– Какой-нибудь, – развела руками Поля, – чтобы Долгих понял, какая ты гадкая, и бросил тебя. – Ковалева смущенно улыбнулась. – Но ты не такая уж гадкая, Ульяна.

– Вот спасибо! – отозвалась я.

– Вернее, совсем не гадкая, – окончательно запуталась Ковалева.

Глядя на ее смущенное лицо, сложно было сдержать улыбку. Долгих так вообще откровенно веселился.

– Значит, ты уже и в городе за Ульяной следила? Там, у гаражей? Где Иваныч?

– Да Степаныч он! Ну да… И что ты ржешь, Павленцио?

– Я в шоке от тебя, Аполлинарий, – смеялся Паша. – Ты чокнутая!

– Эй! – надулась Поля.

– Самая любимая чокнутая, – поправил себя Долгих, наклоняясь к девчонке и целуя ее в макушку.

– Ладно, ребята! – вздохнув, проговорила я и поспешила выйти из машины, чтоб оставить Полину и Пашу вдвоем. – Еще раз огромное спасибо.