Не спасай меня

Красивый профиль, выпирающий кадык на загорелой шее, волнистые волосы, спадающие на светлый ворот рубашки…

– Я тоже впервые в таком номере, – наконец проговорил Матвеев, не отводя взгляда с чердачного окна. – У тебя нет клаустрофобии?

Я, закусив нижнюю губу, только покачала головой."

"– Я там на этаже видел кулер, одноразовые стаканчики и коробку с чайными пакетиками. Ты как смотришь на то, чтобы… – начал Матвеев.

– Пока еще не очень поздно, – улыбнулась я, – можно и чай попить.

Когда Матвеев вышел из номера, я подняла с пола пакет, который мы притащили из продуктового.

Вернувшись в номер, Матвеев поставил на столик два заваренных чая. Я вытащила из пакета черный свежий хлеб, стукнула об столешницу жестяной банкой…

– Не знаю, есть ли тут нож, – начала я, – будем ломать хлеб руками.

– Уля, что это? – удивился Миша.

– Говорила же, что мы продолжим вечер ностальгии, – широко улыбнулась я.

– Ты серьезно? – Матвеев негромко рассмеялся.

– Ага! – засмеялась я в ответ. – Ты ведь рассказывал, что в детстве ее любил… Только ты же знаешь, я такое не ем.

– Я тогда пока тоже не буду, – проговорил Миша, отодвигая от себя банку. – В знак солидарности, а то тебе завидно будет.

– Даже не сомневаюсь, – улыбнулась я.

– Хорошо, что у нее срок годности два года…

Мы снова переглянулись и засмеялись. Миша поднялся из-за стола, подошел ко мне и крепко обнял.

– Спасибо.

– За что? – негромко спросила я, обнимая его в ответ. – Ну подумаешь, килька в томате…

– За то, что отвлекаешь от плохого. Я уже месяц не слышал голоса брата.

– Он сейчас дома? – спросила я.

– Надеюсь. У него отдельное жилье. Отчим Леху не тронет. Все-таки это я во всем виноват. Но и вряд ли навещать станет… Боюсь, как бы Леша не наделал глупостей.

Миша отстранился от меня и подошел к кровати. Разлегся, уставившись в окно на потолке.

– Все это время я звоню ему раз в несколько дней, оставляю сообщение на голосовую почту.

– Что? – спросила я с замиранием сердца.