(не)случайная Жена (СИ)

«Пока милорд будет гостить, мои люди смогут более тщательно осмотреться в Ранногаре, — думал Грегор, постукивая пальцами по столешнице, — должно же быть что-то, что поможет мне на законных основаниях сместить главу водных с его должности!». Этот хитрец был всегда осторожен. И хотя Грегор подозревал лорда Венделя во многих грехах, Роттергейн оказался слишком умен, чтобы не оставлять за собой следы.

В двери постучали, и король вскинул голову, отвлекаясь от мыслей о несостоявшемся, к его радости, родственнике.

— Да! — произнес спокойно.

Дверь открылась. Появившийся на пороге слуга отрапортовал:

— Ее Величество, королева Лея занимается отбором претенденток на должность фрейлин, — сообщили ему.

— Моя бабушка вместе с ней? — уточнил Грегор и получив утвердительное: «Да, сир!» — взмахом руки отпустил слугу. Тот факт, что Мария приглядывает за его молодой женой успокаивал короля. А будь его воля на момент приезда дорогого и крайне нежеланного гостя в лице Роттергейна, он бы запер Лею подальше от дурного глаза Водного.

Не то, чтобы Грегор боялся, что не защитит жену. Нет. Он за нее был готов глотку перегрызть любому, даже находясь в облике человека. И все же, не хотелось провоцировать конфликт.

«Я уберу Венделя тихо и мирно, — сказал сам себе молодой король. — Чтобы Водные не вздумали поднять бунт из-за своего главы!» — все же не признать значимость Роттергейнов и силу он не мог. Все стоило проделать менее опасно и более спокойно. Нет, конечно он мог приказать схватить Венделя вместе с его дочерью.

Повод был, но что бы последовало вслед за заточением? Только казнь, которая непременно потянула бы за собой мятеж. А Грегору меньше всего на свете хотелось бы сейчас терять людей, даже тех, кто не принадлежит к его собственному роду.

Мысли молодого мужчины резко сменили свое направление. Он вспомнил о том, что его супруга тоже принадлежит к Водным, хотя и не является драконом, одной из них. Но ее брат…

Грегор вздохнул и скрестил руки на груди. Память снова сделала резкий скачок, переметнувшись к более приятному воспоминанию, которое не оставляло его последнее время.

Снова и снова перед взором представала Лея. Она лежала под его руками, таяла от его поцелуев, прогибалась в ответ на его прикосновения.

Утром он почти получил от нее желанное: «Да!» — и был уверен, что, если бы ребенок не запротестовал, напомнив родителям о себе, Лея подпустила бы его к своему телу и позволила получить долгожданную разрядку. Но увы, не повезло.