Магия чистых душ

Но вроде бы появляется чуть заметное дыхание, слишком поверхностное, неглубокое, но оно есть! И неуверенно дрогнуло внутри грудной клетки что — то, слабый, глухой толчок прямо мне в пальцы. Малыш пытался бороться! Теперь можно запускать диагностику.

Судя по синеве, тотальное угнетение сердечной деятельности. Да, вот миокард сокращается как бы вразнобой, нехотя, мышечные волокна подергиваются слабо. Так, причину искать буду потом, сейчас восстанавливаю сердечную деятельность. Воздействие тут должно идти по капельке, чтобы не сорвать миокард в дефибрилляцию.

Постепенно ритм восстанавливается до нормального, но очень слабого. У меня подкашиваются ноги, слишком сразу много вбухала магии, сейчас откат будет.

Вита, молодец, подталкивает ко мне высокий стул на колесиках. Опускаюсь на него, не отрывая ладони от ребенка. Стоит оторвать хоть одну ладонь от малыша, как сокращения миокарда начинают затухать. Что за черт? Напрягаю внутренне зрение. Среди мышечной ткани на моем внутреннем визоре вижу черные ниточки.

Это, похоже, нервы. Частично они розовые, но их мало, много черных. Отравлена иннервация миокарда? То есть нечему проводить импульсы для сокращения мышцы? Похоже на то. Надо выводить токсин, иначе все бесполезно. И я начала медленно, буквально по миллиметру очищать эту черноту.

Дыхание ребенка стало выравниваться, страшная синева отступала. Сколько прошло времени — не знаю. Затекли и болели руки, я же держала их на весу, болела спина, как будто в позвоночник вбили по длине металлический штырь.

Замёрзли босые ноги. Во рту явно ощущался металлический привкус — то ли губу прикусила, то ли так магическое истощение сказывается.

Наконец со стоном потихоньку отрываю одну ладонь от грудной клетки ребенка. Сердце продолжает работать в правильном ритме, но для контроля надо бы ЭКГ снять. Губки ребенка ещё бледненькие, но не синие. Киваю Вите в сторону кардиографа. Она понятливо подносит его поближе, помогает цеплять электроды и присоски к тельцу малыша, включаю. На медленно ползущей ленте правильный ритм, без отклонений.

Все, выдыхаю.

Теперь хорошо бы чего — нибудь кардиостимулирующее, витамины, промыть почки. Подцепляю внутривенный катетер на крошечную ручку. Капаем, капаем… Гоню от себя самую страшную мысль, но она упорно возвращается — надо бы проверить мозговую деятельность. Неизвестно, сколько ребенок пробыл в состоянии клинической смерти. Энцелографа у меня нет, буду лезть в мозги ментально.

Зажмуриваю глаза, замираю. Ребенок спит.