Не приходя в сознание

— И на этот раз она вас приютила?

— Да, уложила спать. У нас с ней раньше были отношения, до того, как я женился... Видно, что-то осталось. А жена считает ее до сих пор не то соперницей, не то разлучницей... Их не поймешь.

— Почему же молчали до сих пор?

— Если скажу, придется на суде повторить. Если жена узнает, где я ночевал... Пиши пропало. Опять же не хотелось Вальку в историю втягивать. Все одно к одному. А теперь, смотрю, всем придется выяснять отношения по большому счету.

— Эта Валентина... Как ее фамилия? — спросил Демин.

— Фамилия... Ромашкина ее фамилия.

— Где живет?

— Ой-ей-ей! — застонал Жигунов, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону.

— Адрес Ромашкиной, — напомнил Демин.

— На нашем заводе она работает, недалеко от завода и живет, на Озерной. Дом двадцатый.

— Она подтвердит ваши слова?

— Кто ж ее знает... Хотя чего это я... Конечно, подтвердит.

— Переночевали, а дальше?

— Пошел утром на работу, потом пластался перед женой, прощения вымаливал.

— Простила?

— На следующий день словечко обронила, через день еще два.

— Понятно. Остался сущий пустяк — как в вашей комнате оказался зеленый шарф?

— Боюсь, что мне на этот вопрос не ответить. — Жигунов беспомощно развел руками. — Только это... не обижайте Ромашкину, ладно? И жене о ней не говорите. Прошу. Да, — остановился Жигунов уже у двери и повернул к Демину свое исхудавшее, обострившееся лицо, — а что говорит о шарфе жена? Вы спрашивали у нее?

— Спрашивал. Она говорит, что вы пришли с этим шарфом.

— Что значит пришел?

— Это значит, что его не подбрасывали, что дома он оказался неслучайно, что вещь эта вам не такая уж чужая, как вы это пытаетесь изобразить.

Обернувшись от двери, Жигунов некоторое время с яростью смотрел на Демина, потом как-то обмяк, усмехнулся.

— Скажите пожалуйста, пытаюсь изобразить... в моем положении еще что-то пытаться. Тут бы живу остаться.

— Вы многое вспомнили со времени нашей последней встречи. Каждый раз, когда мы с вами встречаемся, вы словно бы маленький подарочек мне готовите.

— Не дарил я вам Ромашкину! — зло выкрикнул Жигунов.

— Конечно, конечно... Я в переносном смысле. Не возьму я Ромашкину, не бойтесь. Чует мое сердце, она вам самому еще пригодится.

— Может, и пригодится, — угрюмо кивнул Жигунов.

— И все-таки не пойму, что вас держало в доме целый день! — воскликнул Демин. — Не пойму.

Жигунов отошел от двери, приблизился к самому столу.