Не приходя в сознание

Виталий заметно оживлялся в обществе лысых, толстых, людей менее его образованных или хуже, чем он, одетых.

С начальством Виталий вел себя скромно и почтительно. И не потому, что боялся или хотел получить какую-то выгоду, нет. Просто он был уверен, что с начальством так и нужно вести себя, нужно оказывать мелкие услуги, забегать вперед, чтобы открыть дверь, предупредительно улыбаться при встрече, угощать, если подворачивается случай. Это, считал он, просто хороший тон. С людьми, от которых хоть в чем-то зависела его судьба, он чувствовал себя робко и неуверенно, терялся, не знал, что сказать, как повернуться, собственные мысли казались ему не просто неуместными, а постыдно бездарными, о которых даже заикнуться было бы глупо.

От невеселого раздумья его отвлекла фраза, которую произнес Арнаутов. И только тогда Виталий осознал, что в купе уже давно идет разговор между стариком и высоким парнем из соседнего купе.

— Я уже расплатился за все подлости, которые совершу! — резко сказал Арнаутов.

— Слушай, батя, а за прошлые подлости ты тоже расплатился? — спросил Виталий, перегнувшись с полки."

"— Да! Я сначала плачу, а потом уже поступаю как мне вздумается!

— А разве поступать как вздумается, — это поступать подло? — негромко спросил Левашов, глянув на старика исподлобья.

Арнаутов уже набрал было воздуха, чтобы ответить, но неожиданно сник и промолчал. В купе наступила тишина.

— Все, ребята, гаси свечи! Ночь!

В дверях стояла Оля. Морозная, розовая, и в ее волосах, на бровях таяли снежинки. Все повернулись к ней, будто увидели нечто поразительное, чего до сих пор не замечали.

— Эх, Оля! — вздохнул Арнаутов. — Был бы я помоложе лет на сорок...

— И что тогда? — засмеялась девушка.

— А что, взял бы тогда тебя в жены.

— Ну а меня хотя бы спросили?

— И спрашивать не стал бы. Нет, не стал бы, — повторил Арнаутов, будто еще раз убеждаясь в правильности такого решения.

— Берите сейчас!

— И сейчас бы взял, — серьезно и печально сказал старик.

— Так что, по рукам?

— Что ты! Бабка ему такую трепку задаст! Последние волосы выдернет! — воскликнул Виталий.

— Боже, какой глупый, — пробормотал старик.